Дрессировщик. Искупление

— Пойдем. Здесь будет крайне неудобно. — Что именно будет — никто уточнять не стал. Мысли и без того путались. — Я сейчас умом тронусь, Жень. Ты вообще представляешь, что происходит?

— А как же вино? Мы ведь напиться собирались… — шутка не очень уместная, но хоть какая-то, чтобы разрядить обстановку.

— Хм… Бери свое вино. — Вручил ей бутылку, а саму девушку подхватил на руки.

— Бокалы?

— Нахрен бокалы. Так обойдемся.

Женя забеспокоилась — вспомнила о его травмах. Попросила опустить ее на пол, мол, и сама дойдет, сбегать не собирается… Игорь только упрямо мотнул головой, понес ее в спальню.

Головокружение не прекращалось. И это было точно не от двух глотков терпкого сухого красного. Женя будто в пропасть летела, или взлетала над нею — неважно. Главное, что на правильных руках это делала.

В спальне было сумрачно. Как всегда у Игоря. Но достаточно светло для того, чтобы видеть, как он сосредоточен и напряжен. Как перекатывались желваки на скулах, когда он бережно опускал ее на пол, как рассматривал Женино лицо, шею, плечи… Словно не взглядом, а руками трогал, метался, не зная, с чего начать.

Ей хватило освещения, чтобы все увидеть, ахнуть и покраснеть, когда он опустился на колени рядом с нею, невесомо прикоснулся губами к одной ноге, к другой, прошелся ладонями от лодыжек по голени, выше, выше, еще выше, заставил качнуться, коснувшись края чулок. Как-то плотоядно ухмыльнулся, стреляя снизу вверх взглядом… Внезапно приподнял подол и прикусил кожу прямо над кружевной резинкой, подул, губами коснулся этого места, двинулся дальше.

Женя не выдержала — сама скинула туфли. Еще бы немного — и могла просто брякнуться, не удержавшись на своих самых высоких шпильках. Игорь воспринял это как сигнал капитуляции. Всего пара движений — и она оказалась лежащей на лопатках на его постели. А его руки — аккуратно поддерживающими за спину и талию. Мужчина удерживал себя на локтях, не позволяя ощутить свой вес. Наверное, так ему больше нравилось…

А Женю вполне устраивало, что он снова вернулся к чулкам и платью. Ровно к тому месту, где остановился. Продолжил путь — по одному бедру гуляли его губы, по второму — ладонь, все горячее, жадное, оставалось только гадать, какого труда ему стоит сдерживаться. Она-то уже тихонько сходила с ума. Вздрагивала и выгибалась всем телом, когда поцелуи добрались до чуть выпирающей косточки, спустились чуть ниже, обдали жаром то место, где кружевное белье лишь слегка скрывало все самое интересное, подразнили, потом двинулись дальше. Понимала, что просто поцелуев мало. Хотелось чего-то более острого, более настоящего. Просить об этом не могла, очень было нужно, чтобы сам догадался. До Игоря, кажется, дошло только в районе сосков, до этого он все так же прокладывал поцелуйные дорожки, мучая и терзая нежностью. Захватил в рот всю ареолу, прямо вместе с тонкой тканью, рыкнул недовольно, прикусил уже по-настоящему, выбив из Жени первый ее хриплый стон. Встретился с нею глазами, что-то понял, платье стягивал уже без всяких прелюдий. Чиркнул молнией и сдернул вниз. Лифчик был содран с еще большей скоростью, чтобы дать волю глазам, рукам, губам. Заставить Женю изогнуться, придерживая за спину, лаская, дразня еще и касаниями между лопаток. Свою рубашку стянул через голову, несколько пуговиц отлетело в ту же сторону, что и вся одежда.