Вор [litres, оптимизирована обложка]

— Да. Только он забыл предупредить, что эта штука, оказывается, живая!

— Может, он просто не предполагал, что ты сумеешь ее разбудить? Обычно такие вещи хранятся в особых шкатулках. Если артефакт поместить внутрь, то он уснет и его можно без труда перевезти, подарить, выбросить или закопать.

— У тана не было никакой шкатулки. Статуэтка просто стояла на полке, поэтому мне и в голову не пришло, что с ней что-то не так.

Дом ненадолго задумался, а потом произнес:

— Возможно, шкатулка была утеряна. Повреждена. Разбита. Или же тан настолько боялся, что артефакт украдут, что оставил его без специальной защиты, понадеявшись, что магическая сеть на сейфе убережет статуэтку от воров.

Я настороженно покосился на притихшую пакость:

— А может, тан и был ее настоящим хозяином?

— Нет, — без тени сомнения выдал дом. — Если бы зверюга выбрала тана, то хранить ее в сейфе не было бы необходимости — такие артефакты защищают себя сами. Да и тебе в руки она бы не далась. Скорее всего тану эта вещь досталась после смерти бывшего хозяина и он оставил ее в надежде стать следующим. Ему, вероятно, не повезло. Статуэтка его не выбрала, поэтому тан просто спрятал ее подальше. А кто-то другой об этом узнал и решил ее выкрасть.

Я нахмурился:

— А как же тогда ниис? Почему эта дрянь не сбежала сразу, как только я ее отдал?

— А ты никаких приказов ей перед этим не отдавал?

— Ну… велел сидеть тихо.

— Вот она и сидела, — хмыкнул Макс. — Если ниис знал, с чем имеет дело, то наверняка упаковал ее в ту самую шкатулку или в антимагический мешок и отдал в таком виде заказчику. Тот, понятия не имея, что артефакт уже запечатлен, открыл мешок, и твоя зверушка проснулась. Естественно, обнаружила, что вместо хозяина ее пытается облапать какой-то посторонний тип… Короче, все ясно. В доме заказчика наверняка остался хотя бы один покалеченный, а то и обгрызенный труп. А у тебя теперь прибавление в семействе.

— Да на кой оно мне надо?!

— Ну… любые артефакты полезны, — резонно предположил дом. — Не зря же за эту такие деньги предлагали. Прикажи ей что-нибудь. Если она тебя выбрала, то будет слушаться.

— Эй ты! Иди сюда, — не слишком охотно велел я, посмотрев статуэтке в глаза.

Та вздрогнула, переступила лапами, потом зашипела и… действительно прыгнула, приземлившись мне точнехонько на макушку.

— Вот зар-раза!

С трудом выпутав ее из волос, я поднес нурру или нурриху, а может, и нуррятиху к лицу. Пакость висела смирно, только лупала глазками, дергала хвостом туда-сюда и время от времени шипела, широко разевая клыкастую пасть. При этом на ощупь она по-прежнему оставалась холодной, а по серебристой чешуе пальцы скользили, как по обычному металлу.

— И что мне с ней делать? — осведомился я, брезгливо держа нурру за шкирку.

— Надо узнать, что она умеет.

— И как, интересно? Думаешь, эта штука умеет разговаривать?