Электронная книга - «Миряне». Краткое содержание книги:
— Геройские были ребята, — пробормотал Агафон сняв свою шапку с меховым околышем.
— Семьям обязательно поможем, — сказал я, — пока дети не выросли, назначим пенсию по потере кормильца. Это я гарантирую.
— У нас в Америке тоже много геройских коренастиков полегло, — высказался, тяжело вздохнув Ханарр, — хоть бы кто их семьям пенсию назначил. Хрена с два!
Эх, одну бы тачанку на тот пустырь и мужики были бы сейчас живы, подумал я. Вот что значит, опыта боевого нет совсем. А сколько таких промахов ещё будет дальше?
Я приподнял рубаху и посмотрел на свой живот. Сэр Пилигрим мне можно сказать грязным ножом все разрезал, грязными руками пулю достал, и всё обратно как было починил. Самым странным оказалось то, что шрам от аппендицита куда-то делся. Не то чтобы я по нему соскучился, но принцип лекарской магии мне напомнил откат компьютерной операционной системы к выбранной точке восстановления. По-другому я объяснить такие чудеса не мог.
— Атаман, куда сейчас едем? — Агафон вновь меня наградил непривычным для меня званием.
— Обратно на пустырь, — я махнул рукой, — посмотрим, что там сейчас делается. Кстати, что ты меня, Агафоша, атаманом кличешь?
— В военной обстановке обращаться Михаил Андреевич долго, — пожал плечами стрелец, усаживаясь за руль, — да и кто ты, как не атаман?
— Точно, — поддакнул коренастик, — во время боевого похода, когда от старших офицеров толку нет, бойцы всегда вбирают себе самого умного и авторитетного командира, атамана, чтобы выжить.
На берегу Каменки, откуда открывался красивый вид на весь Житомир, догорали последние головёшки, которые остались от деревянного загона. В центре же большой кучей, где смешались люди и кони, лежали почерневшие тела немецких панцирников. Вокруг расхаживали стрельцы и озадачено почёсывали свои затылки.
— Вот смотри, какой винегрет получился, — недовольно пробурчал полковник Федотов, когда мы с Ханарром и Агафоном вернулись на поле брани.
— Что тебе не нравится? — удивился я, — враг разбит, победа за нами.
— А какая добыча от такой победы? — огорошил меня Федотий Федотович, — кони, настоящие боевые, за которых можно было до пяти золотых монет выручить, за каждого! Лежат мертвые. Броня у панцирников опять испорченная. Колесцовые пистолеты, только на помойку годятся! Да и выкуп взять не за кого.
— Ну конечно! — психанул я, — и рыбку мы хотим съесть и на хрен сесть!
Многие стрельцы чтобы не заржать и не выказать этим своего неуважения к командиру, громко закашлялись.
— Значит так! — продолжил я, — конину копченую отдадим сейчас нашим поварам. Ещё не ясно, сколько продлится осада города, а кушать хочется всегда! Броню пустим на картечь, а то у нас порох есть, а ядер нет. И бомбы из чего-то нужно делать. Тачанки вон как лихо сегодня повоевали, а чем завтра из них палить? То-то и оно.
— Так я чего, разве спорю, — пошёл на попятную товарищ полковник.
— А вот пистолеты колесцовые и сабли я уже сам позже восстановлю, — сказал я, грустно улыбнувшись, — нам ещё семьям погибших бойцов помогать деньгами придётся. А то князь про героев войны и не вспомнит, после победы.
Целый день бедный, замученный Помука мотался с котлом для приготовления пищи. Сначала, ни свет ни заря, нужно было приготовить кашу для своей вечно голодной полусотни. Затем всё требовалось отмыть и помочь в сборке походного шатра. Во время дневного перехода, вновь пришлось варить жидкую безвкусную похлёбку и носить на общую кухню воду. А в место благодарности Помука получал лишь тычки да затрещины.
Однако были у такого затюканного положения и свои "плюшки". Например, он стал невольным свидетелем ругани среди старших офицеров, которые откровенно завидовали полковнику немецких панцирников.
— Пока мы с этими тупыми дикарями еле-еле ползём, Шёрнер выгребет всё золото и серебро из купеческих сундуков, — ворчали на привале одни.
— Наверное, сейчас трахают доступных шлюх и пьют халявное вино, пока мы глотаем пыль на этой убогой дороге, — сердились другие.
Зато во время второй вынужденной остановки, когда пришлось дожидаться отставший на несколько километров походный обоз с пушками, среди офицеров стали раздаваться совсем другие слова. Кое-кто просто недоумевал, почему от Шёрнера до сих пор нет никаких известий. Другие даже стали строить предположения, что панцирники награбили такое количество золота, что сейчас его прячут по лесам и поэтому молчат, как проклятые тихушники. И лишь скромный Помука тогда подумал, что если от рыцарей нет никакой весточки, то может быть её некому уже и послать? Нет больше ни самого полковника Шёрнера, ни его бравых солдат.