Маг [litres]

Не знаю… наверное, в какой-то миг меня все-таки переклинило. А может, звериные инстинкты опять взяли верх. Но в тот момент я уже ни о чем не думал. Бросался на людей без остановки, словно и впрямь сошел с ума. Перед глазами стояла алая пелена. В ноздри забивался будоражащий запах железа и соли. Мои когти и зубы с каждым ударом находили новую цель. И мне было хорошо-о. Настолько хорошо, что я с головой окунулся в кровавое безумие, на какое-то время действительно став свирепым и нерассуждающим зверем, который хотел только одного – убивать. Все, что движется. Все, что даже потенциально могло представлять угрозу. И я убивал. Безостановочно рвал на части податливые тела. Ровно до тех пор, пока шум и крики вокруг меня не стихли, из искалеченных тел окончательно не ушла всякая жизнь, а погрузившееся в темноту помещение не огласил мой победный рык.

Когда же стены подвала дрогнули, а отразившееся от них эхо гулко ударило по чувствительным ушам, я остановился и, тяжело дыша, поднял голову от искалеченного трупа.

Застившая мой разум кровавая пелена так же неожиданно спала. Удушающий запах смерти, который до этого лишь раззадоривал и подстегивал азарт, стал почти непереносимым. К тому же в нем неожиданно появилось что-то горькое, неприятное, даже мерзкое. После чего у меня в мозгу что-то щелкнуло. Воинственно стегающий воздух хвост неожиданно присмирел. А я обвел глазами забрызганное кровищей помещение и как-то даже устыдился собственного поведения, после чего выплюнул из пасти огрызок чьей-то руки и отошел от горы тел, в которых не осталось ничего человеческого.

Еще через миг до меня донеслась обеспокоенная мысль от испугавшегося за мой рассудок Ули. А вместе с ней пришла и очередная порция картинок от Первого.

Перехватив их, я какое-то время пытался сообразить, что все это значит. Но потом окончательно пришел в себя. Вспомнил, кто я такой и зачем пришел. Мысленно извинился перед улишшами за эту постыдную вспышку. Затем отыскал взглядом мечущуюся по изнанке Пакость. Выудил ее оттуда хвостом. Терпеливо снес сердитый кусь за то, что снова посмел ее бросить. А затем прислушался к Ули и коротко рыкнул.

Оказывается, в доме был еще один человек, который во время устроенной нами бойни благоразумно оставался наверху. Более того, даже не подумал вмешаться или как-то помочь карателям. Пока я буйствовал, он терпеливо дожидался окончания схватки и только после того, как шум затих, осторожно приблизился к ведущей в подвал двери.

Там-то малыш его и нашел, когда вломился в дом с улицы. И там же прижал к стене, угрожающе скаля зубы и готовясь прибить чужака, который почему-то не пытался оказывать сопротивления. Напротив, вместо того чтобы причитать, кричать или суетиться, он демонстративно выставил перед разъяренным улишшем пустые ладони. Не зная, видимо, что малыш не понимает человеческую речь, пытался что-то говорить. Объяснять. Уговаривать. А когда сообразил, что свирепо скалящийся зверь недвусмысленно оттесняет его к входу в подвал, сам туда направился. И, открыв дверь, очень медленно и осторожно спустился вниз, нащупывая ногой ступеньки и не спуская глаз с неотступно следующего за ним нурра.