Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— В каком смысле поздно?

— В смысле того отрезка времени, за которое могли убить садовода. Хеня вполне бы уложился, и еще съездил бы переодеться, и уже потом сюда приехал. Да только он никогда не врал, не умел притворяться. Просто сидел и плакался тут мне в жилетку, как ему теперь жить, если эта ослица где-нибудь с подонком… а он уже не знает, что делать, она на него и глядеть не хочет, а если свяжется серьезно с негодяем, тоже ведь пострадает, потому как он теперь все про того понял и знает, какими преступлениями мерзавец занимается. Все это скоро раскроется, и что тогда будет с Вандзей? А он насмотрелся, пока работал на эту сволочь, видел, а ведь вокруг него увиваются не только такие девчонки безголовые, как наша Вандзя, но и дамы далеко не первой молодости, от каждой он что-то получает, в первую очередь — клиентов. Да что я пани толкую, вы и без меня это знаете. Хорошо, что я вовремя поняла, чем пахнет дело, он поначалу ведь и от меня получал бракованные растения, якобы для уничтожения, да я быстро его раскусила.

Вандзя гневно фыркнула, пани Анна раздраженно махнула на нее рукой.

— И в основном баб обманывал, продолжала она, — а те больно падкие были на его красоту дьявольскую. И Хеня все это понял.

— А что он еще говорил, когда тут был?

— Не говорил, в основном кричал, выражался или просто слез не мог сдержать, так его взяло. Говорил, ищет негодяя, чтобы морду его поганую превратить в рубленые зразы. Был и у него дома, там никого, и у одной фармацевтки тоже его там не было, и машины его нигде не видел. А потом сюда заявился, может, его драгоценная Вандзечка вернулась, но той еще не было. В половине девятого уехал. И так грозился расправиться с паршивцем, что у меня мурашки по телу… Всего этого я ментам не говорила, зачем такое говорить? Что хотел прикончить подлую мразь? Об этом им знать не надобно. Что плакал? А зачем им про это знать? Чтоб над парнем потом насмехались из-за этой дебилки?

Я, пожалуй, предпочла бы, чтобы надо мной насмехались, чем получить двадцать пять лет отсидки, а вот Хеня мог быть другого мнения и, пожалуй, поблагодарил бы пани Анну. Нет, не походил Хеня на убийцу, и, если бы замочил ненавистного казанову, не плакался бы потом в жилетку опекунше своей Вандзи, а скорее бы мстительно хохотал. Или бы упился в доску. Впрочем, пани Анна права. Такие нюансы не для полиции, комиссару они вряд ли покажутся достойными внимания.

Малгося молча и внимательно выслушала все сказанное.

— Нет, Хеня этого не сделал, — сказала она, садясь в машину. — Я бы на него не поставила, его стресс выразился в истерике и буйстве. А вот насчёт этих Пасечников… Надо бы ими заняться.