Во все Имперские. Том 4. Петербург

Таня отнеслась к новости спокойно, судя по всему, потому что ничего толком не знала про Лунных магов. Но дала мне слово магократа, что будет свято хранить мой секрет и никому его не расскажет.

О том, что я не только Лунный маг, но и попаданец, я Тане, естественно, рассказывать не стал. Собственно, мне самому уже давно было пора просто забыть про этот факт.

Я уже слишком интегрировался в местную магократию, слишком освоился в новом мире, и пути назад у меня все равно не было, так что комфортнее было просто выкинуть из головы всю мою прошлую жизнь до попаданства.

Граф Мухожуков подошел к металлической двери, потом достал из кармана ключ и сунул в замочную скважину.

— Этот китаец меня сам просил его запереть. Боится он, — доложил граф.

За дверью оказалась маленькая каморка, слабо освещенная светом уличного фонаря за окном и совершенно пустая. Если только не считать сидевшего на полу китайца и стоявших перед китайцем тарелки и огромной литровой кружки с пивом.

Пива в кружке осталось меньше половины, а вот глиняная тарелка была уже совсем пуста, китаец сейчас курил тонкую сигариллу и стряхивал в тарелку пепел.

Последний китаец в городе оказался молодым парнем, довольно высоким для китайца и красивым. Его черные волосы были зализаны назад, глаза у китайца были серыми, что показалось мне несколько странным.

Китаец был в черном костюме, пиджак подмышкой у него топорщился, как обычно топорщится пиджак подмышкой, когда там висит ствол в кобуре.

Расстегнутая черная рубашка обнажала верхнюю часть мускулистой груди китайца, где можно было рассмотреть татуировку — листик клевера и какие-то иероглифы. Это видимо свидетельствовало о принадлежности парня к триадам. Впрочем, его остальной внешний вид говорил об этом не хуже татухи.

Рядом с китайцем лежал длинный меч в черных ножнах, украшенных иероглифами. Когда мы вошли, китаец немедленно затушил сигариллу, вскочил на ноги и за этот меч схватился…

— Воу-воу, полегче, — остановил я китайца, — Мы друзья. Я барон Нагибин. У меня на гербе даже листик, как у тебя на груди. Только у меня хмель, а не клевер.

— Да, барон — свой, — подтвердил Мухожуков, — Он теперь моя новая крыша.

— У меня в этом городе нет своих, — мрачно ответил юноша.

Меч он так и не положил, но и вынимать из ножен не стал. По-русски китаец говорил с акцентом, но вполне себе грамотно.

— Ты триада? — поинтересовался я.

— Я прежде всего китайский патриот и убийца, — огрызнулся парень, — И уже потом триада. А зовут меня Чен Тян. Что вам нужно?

Я не выдержав хохотнул:

— Тян? Ну, на тян ты не особо похож. Скорее, на куна.

— Мне тебя разрубить пополам, барон? — поинтересовался Чен Тян, прищурившись и внимательно глядя прямо на меня.

Мда. С этим парнем шутки явно лучше не шутить.

— Не, обойдемся без разрубаний, — ответил я, — На это у меня просто не времени, я занятой человек. Прости, Чен. Ты же не маг, насколько я понимаю по стволу у тебя под пиджаком?

— Мой отец был культиватором, а мама у меня неодаренная, — ответил китаец, — Так что я «чаньши». Как это называется у русских…