Телохранитель Ее Величества 2. Противостояние [АТ]

Я непроизвольно сжал кулаки за спиной. «Первый»! Попался, как лопух!..

— Ты его спровоцировала, не ври, — коварно усмехнулась Мишель. её усмешка не предвещала ничего хорошего, но на Сандру впечатления не произвела. Та лишь безразлично пожала плечами.

— Ну, спровоцировала. И что?

«И что». Хороший вопрос. Ставит в тупик виднейшие умы, не то, что мыслительные агрегаты слабых женщин, пусть и считающих, что планета вертится вокруг них.

— А ты что скажешь? — взгляд сеньоры Тьерри переместился на меня.

— А что сказать, — выдавил я из себя наплевательскую усмешку. — Меня толкнули и облили. Я должен был извиниться и пройти мимо, как гласит ваш устав в отношении «мелочи»? Тогда порите меня до смерти, мне всё равно. Я буду отвечать на подобное, где бы что бы у вас там ни было написано.

Мишель откинулась на спинку, хмыкнула. Офицеры молчали.

— То есть, одна признает, что спровоцировала другого, другой признает, что ударил первый, — обратилась она как бы к ним. — И что будем делать?

— По двадцать ударов кнута каждому. Чтоб неповадно было, — выдавила одна из офицеров. Мишель покачала головой.

— Не поможет. Ни той, ни этому. Эта с подружками и дальше будет его задирать, он же и дальше будет отвечать. Но только если ему достанутся все удары, то им, — кивок на Сандру, — только одна восьмая. По числу получающих от всего взвода. Непедагогично!

Она помолчала.

— Значит так, — вновь зыркнула она на нас, — предлагаю мировую. Ты, — палец её уткнулся в мою противницу, — не получаешь свою порцию ударов, как пострадавшая сторона, тебя ударили первой. Ты — палец переместился на меня, — то же самое, как человек, которого спровоцировали. Как вам такое соглашение?

Мы молчали. Оба. Мне было нечего сказать, как и Сандре. Она стояла, ухмыляясь: «Ну что вы в самом деле! Развели детский сад!».

Действительно, детский сад. Вместо этого балагана должен был собраться вполне легитимный Совет, минимум из девяти человек, и решить нашу участь. И одними кнутами мы бы не отделались. Во всяком случае, за целенаправленную провокацию наказали бы куда как сильнеё. Вот только кому это надо?

— В таком случае, — подвела Мишель итог нашему молчанию, — предлагаю считать, что мы договорились. Освободите их.

Через секунду наказующие деактивировали и сняли с нас браслеты, а ещё через несколько Мишель вновь взяла слово:

— За сим всем спасибо! Считаю инцидент исчерпаным. Шимановский, останься!

Когда офицеры, неодобрительно кивая, вышли наружу и гермозатвор опустился на место, она указала на место недалеко от себя. Я подошел, сел.

— Что скажешь?

— Скажу, они долго ждали. И у них получилось — все достаточно расслабились.

— Не обобщай, — фыркнула она.

— Хочешь сказать, ждала чего-то подобного?

Она неопределенно скривилось. Видимо, я прав наполовину: она ждала, но именно этот эпизод стал для неё сюрпризом.