Мои алые паруса

46. Дети детей

Конфетно-букетный период был прекрасен. Мы полностью сосредоточились друг на друге. Пашка придумывал, куда нам съездить, что посмотреть. Я старательно наряжалась, не ленилась краситься и завивать волосы даже на пляж. Он, видимо, разобрался, как заказывать цветы, потому что однажды, вернувшись в номер, я обнаружила повсюду букеты роз и их лепестки на кровати. Я делала вид, что не замечаю, как он кричит на подчиненных и поспешно щелкает мышкой, он старался при мне не заговаривать о работе и оставлять телефон в номере. Я игнорировала его не рыцарское поведение, когда он ворчал или ругался, он так старательно осыпал меня комплиментами, что мне становилось неловко от собственной красоты.

После моего признания во влюбленности в него в школе Славин осмелел. И хоть я пыталась сосредоточить его внимание на прошедшем времени, он это проигнорировал, уверившись в своей неотразимости, моей влюбленности, и начал приставать еще активнее. Сначала меня это смешило. Было такое чувство, будто мы играем в салочки: он догоняет — я убегаю; он пытается прорваться в мою комнату — я закрываю дверь перед его носом; он осыпает мою кровать лепестками роз и уверяет, что на них теперь надо спать вдвоем, — я разворачиваюсь и иду ночевать к нему. Однако вскоре моему покою пришел конец, когда он, все еще уверенный в своей неотразимости, начал нервничать, недоумевая, почему я до сих пор не соглашаюсь на его правила игры. Славин стал ревновать меня ко всем. И я сейчас говорю не про Олега, с которым мне теперь запрещалось даже встречаться взглядами, это стало касаться и маленькой Лии, и Марины, Витя же относился примерно к статусу Олега, хоть и был надежно женат на моей подруге. Пашку стали раздражать все, кто пытался нарушить наше с ним общение.

Эмират Шарджа мы изучили довольно быстро и решили посмотреть еще на Абу-Даби и Дубай. За время отпуска мы, наверное, побывали во всех интересных местах. И покатались на катере, и отправились в дневной круиз до Омана, и побывали в аквапарке, и в океанариуме. Посетили парк «Ferrari World», где не только сфотографировались на фоне различных моделей спортивных автомобилей, но и сорвали голос на американской горке и прочих аттракционах. Мы и погуляли по президентскому дворцу в Абу-Даби, и побывали на искусственно созданных островах в виде веток пальмы, и впечатлились архитектурой восточной страны. А еще я все-таки примерила на себя наряд местных женщин, без которого не пускали в самую большую мечеть ОАЭ. Правда, абайю я себе выбрала не ту, которую предлагала придорожная лавка в пустыне, а качественную, своего размера, бледно-розового оттенка. И в мешковатой рясе с платком на голове выглядела очень прилично, красиво. Даже Пашка оценил.

— Слушай, а тебе идет, — удивленно заметил он, когда я, переодевшись, вышла к нему из машины, поправляя платок под подбородком.

— Правда? — улыбнулась, нагибаясь к боковому зеркалу у автомобиля и заправляя волосы под платок. Выглядела я необычно, но цвет выбрала удачный, потому что он очень хорошо подходил к цвету глаз.

— Правда. Идем? — Пашка протянул мне руку и повел в сторону, куда спешила толпа туристов.

Согласно путеводителю и отзывам, эта мечеть была волшебной, и многие ее сравнивали с дворцом из сказки про Аладдина, поэтому я была в предвкушении после того, как побывала в золотом убранстве президентского дворца. Подъехали мы к мечети, когда стемнело, ожидая увидеть ее в огнях подсветки, и ничуть не пожалели, что выбрали именно это время. Даже ворчун Пашка был впечатлен открывшимся нам великолепием.

— Тоже новострой, — не мог он не вставить свое недовольство, правда, сказал это восторженным голосом, поэтому я практически не обратила внимания на его слова.

Он весь день ворчал после того, как мы побывали в местном Лувре, где были представлено несколько экспонатов, завезенных из Европы. Я тоже выставкой была не впечатлена и даже расстроена, но отнеслась с пониманием к молодой стране. Пашка же, после армии вернувшийся ко мне истинным патриотом, только и бурчал о том, что: «А у нас на Красной Площади… А у нас Кремль… А у нас соборы… А у нас…» Мне приходилось его игнорировать, чтобы не испортить себе настроение, и пытаться хоть немного сгладить его ворчание, обращая внимание на архитектуру самого Лувра. Тут он все-таки согласился со мной: «Да, красиво». Правда, тут же добавил: «А у нас…»