Непобедимый. Право на семью

Зависает даже Полина. Обрывает всякие попытки что-то сказать. Молчит, что для нее крайне странно. Но, видимо, в этот момент мы оба понимаем, что никаких слов не будет достаточно.

На самом деле только сейчас понимаю, что все в общем-то правильно у нас получается. За прошедшие шесть лет мы привыкли друг к другу. Сплотились по всем точкам. Где не совпадали, там переплавились и, в конечном итоге, еще крепче срослись. Полина закончила учебу, развернула собственный творческий режим работы. Егор подрос, стал практически самостоятельный человеком. Все предельно идеально, если вдуматься. Именно сейчас мы полностью готовы к пополнению.

— Ты счастлив? — шепчет Полина, когда нам обоим удается выровнять дыхание и наладить более-менее адекватный эмоциональный фон.

— Как никто, — заключаю внушительно.

Поднимаюсь. Обнимаю — всю ее сгребаю. И сразу же прижимаюсь губами к губам.

— Я тебя люблю, — говорит Полина так нежно, как только она умеет.

В который раз убивает этой своей любовью. И в этом вся суть. Потому что только так я живой.

— Я люблю тебя, — отражаю со своей стороны.

Снова привлекаю Полину к груди. Застываю. И чувствую, как меня окончательно догоняет. Только сейчас «с колен встаю». Невообразимо высоко взлетаю.

Внутри нее мой ребенок.

Да, у нас уже есть Егор. Но, очевидно, то, что я пропустил первый этап его формирования, не примерялся с этой мыслью, не стоял вот так, пытаясь представить весь процесс — выкинуло из моей жизни понимание грандиозности происходящего. Если использовать терминологию самой Полины, произошедшее — чудо. И не только потому, что есть проблемы, и мы так долго к этому шли. По факту.

— Позавтракаем в тишине? — предлагая, почти сразу же увлекает к выходу из зала. — Пока все спят.

Удивительно, но фейерверк — Полина с годами пристрастилась завтракать в тишине на рассвете. Чаще всего даже без меня. В одиночестве. Я на пробежку уйду, а возвращаюсь — она уже улыбчивая для меня стол накрывает.

Если же вдвоем получается, как сейчас, молча наблюдаем за восходящим солнцем. Без кофе, увы. В день боя непозволительная роскошь, а Полина любые запреты всегда поддерживает. Исключением является лишь сахар. Ставит его на стол. Щедро сдабривает свою порцию каши. Встречаясь взглядами, улыбается. Привычно пожимает плечами, хоть я ничего и не говорю. Давно меня не раздражает неизменная компания сахарницы. Да и раньше не то, что бы раздражало… Никогда не пытался в Полине что-то изменить. Все нравилось. Находил поводы, чтобы зацепиться. Когда вспоминаю, насколько это трудно было после разлуки, по спине озноб слетает.

Заканчивая с едой, так же молча тяну жену к себе на колени. Она охотно устраивается, прижимается и, глядя мне в глаза, делает то, что я и сам собирался сделать — накрывает моей ладонью свой живот.

В очередной раз радуюсь тому, что говорить ничего не нужно. Потому что чувств вновь слишком много. Я только учусь с ними функционировать. Прошивает в этот раз медленно, но как же сильно. Насквозь. Затрагивая каждую клетку.