Зеркало Горгоны (СИ)

Наступали лихие времена. Вальковские вынуждены были обзавестись охраной. И если бизнес Елены развивался, то над ее супругом стали сгущаться грозовые тучи. Обычное для тех времен дело: начались наезды конкурентов, возникли проблемы как с бандитской “крышей”, так и с правоохранительными органами, ряд сделок провалился, чиновники требовали все больших “откатов”. Вальковский из процветающего бизнесмена стремительно превращался в должника. А в те времена это грозило в лучшем случае пулей, в худшем - более мучительной смертью, через пытку утюгом, отрезание конечностей и прочими прелестями. Разумеется, угроза нависла и над семьей Вальковского. Похищение членов семьи с целью выкупа в те годы как раз входило в моду.

Муж предлагал Елене на время уехать куда-нибудь вместе с ребенком, но она отказывалась. Запугать ее было трудно. Но она все чаще задумывалась: теперь, когда у нее развивался свой бизнес, так ли ей нужен Вальковский? Она все меньше зависела от него в финансовом плане. Да, Владимир стал ракетой, которая вывела Елену на орбиту, о которой она давно мечтала. Но теперь он со своими проблемами в бизнесе и долгами превращался в обузу - тяжелую и опасную. Из-за долгов мужа, его разборок с кредиторами и конкурентами бизнес Елены тоже стал сталкиваться с серьезными проблемами. А это уж совершенно не входило в ее планы. Она подумывала о разводе, но опасалась мести Вальковского: у того были очень сильные связи и в бандитской среде, и в правоохранительных органах, и он вполне мог испортить ей жизнь.

У Елены возникала мысль прибегнуть к тому же средству, к которому она прибегала еще в Торфянске. Но Владимир Вальковским был не нищим алкашом, а крупным бизнесменом, его убийство будут серьезно расследовать, и его супруга по определению станет одной из главных подозреваемых. Елена лихорадочно искала выход.

И тут ей вновь улыбнулась удача: знакомство с приехавшим в Москву Томом Бреннаном. Молодым, белозубым и обаятельным американцем, наследником миллиардного состояния. По сути, это было дежавю. Только в первый раз дело происходило в грязном магазинчике, а сейчас на шикарном деловом приеме в Москве. И Елена снова не упустила удачу. Да, ценой развода, расставания с ребенком и лишением родительских прав на него. Да, ценой того, что как жена Бреннана она была лишь жалкой ширмой для похождений супруга, предпочитавшего молодых мужчин. Да, ценой трудного врастания в американскую жизнь, оказавшуюся вовсе не такой сладкой и сверкающей, как она думала. Ей снова приходилось начинать с нуля. Вкладывать все силы, карабкаться вверх, преодолевая чужие предубеждения, сопротивление, языковые и ментальные барьеры, что-то доказывать, всегда быть готовой к бою, идти к цели невзирая ни на что. Добиться этой цели. Обрести власть. Стать “Медузой Горгоной”, от взгляда которой все каменеют. И… в конце концов напороться на такой же взгляд.

Элен пыталась понять, каким образом Кронбергу удалось парализовать ее волю? Почему она, “Медуза Горгона”, вдруг сама окаменела? Как будто глаза Кронберга были зеркалом, в котором она встретилась с собственным взглядом, превратившим ее в камень. Лишившим ее способности наступать. Разве что держать круговую оборону. А Кронберг безжалостно загонял ее в угол. Лишал всего, чего она добилась с таким трудом. Ради чего она принесла столько жертв - и в прямом и в переносном смысле.

В иллюминатор уже был виден огромный Пекин. Элен чувствовала себя совершенно разбитой. Она давно отвыкла летать регулярными рейсами. Последние лет десять она пользовалась исключительно бизнес-джетом, где всегда можно было поспать на удобном диване, принять душ… А сейчас, пусть Элен и летела первым классом, она чувствовала себя так, словно не спала трое суток. Поразительно, как люди летают экономическим классом с его теснотой, неудобными узкими креслами…

Наверное, и сейчас Элен могла бы заказать полет в бизнес-джете. Но почти все ее легальные счета были арестованы, а светить свои тайные счета ей не хотелось. Просить супруга, чтобы он организовал ей перелет в Пекин? От одной мысли о Томе Элен передергивало. Нет, ничего страшного с ней не случится. Подумаешь, регулярный рейс. Если вспомнить то, на чем ей доводилось ездить по разбитым дорогам во владимирских лесах… Но лучше не вспоминать.