Попаданец Павлик Морозов I [с иллюстрациями]

Электронная книга - «Попаданец Павлик Морозов I [с иллюстрациями]». Краткое содержание книги:

Павел и Фёдор Морозовы были похоронены на кладбище Герасимовки. На могильном холме был поставлен обелиск с красной звездой, а рядом врыт крест с надписью:
«1932 года 3 сентября погибши от злова человека от острого ножа два брата Морозовы — Павел Трофимович, рождённый в 1918 году, и Фёдор Трофимович».
От автора:
Работа над романом идет вживую, выкладываю уже написанное. Все герои, кроме ожившего Павлика, все приметы времени документальны, сверены с историческими источниками. Первые главы переполнены ссылками, в дальнейшем повествование станет динамичней.
Если Крупская любила кофе «в мельхиоровом кофейнике», а официант в «Националь» говорил: «Придержите крышечку», то так и было по записям очевидцев. Это так же верно, как и то, что «Ленин приехал из Германии в запломбированном вагоне вместе с любовницей Инессой Фёдоровной Арманд» и потом они жили втроем: Володичка, Агнес и Надечка…

Перейти на страницу:

— От матушки, — пояснил я, — в деревню недавно ездил к родне, матушка в коровнике работает. Кушайте девушки на здоровье.

Хлеб у меня тоже был домашний, пышный.

Но совсем молчать было неприлично, особенно вспоминая страсть Веры в купе. Процитировал неизвестного им Маяковского:

Я хочу быть понят родной страной, А не буду понят — что ж?! По родной стране пройду стороной, Как проходит косой дождь.

Начался спор о том, мог ли Владимир написать подобные упаднические. Богемный спор ни о чем… Боже, как я соскучился по этим салонным бормотаниям со всеми и в одиночестве, обо всем и ни о чем!

Но в голову упрямо лезли строки дурацкого приблатненного шансона из будущего:

Здесь каждый камень чем-то знаменит, Здесь все поэты или поэтессы. Утесов Леня — тоже одессит, И Вера Инбер тоже из Одессы.

Багрицкий Эдуард был одессит, И здесь же он слагал стихотворенья, Саша Пушкин тем и знаменит, Что здесь он вспомнил «чудное мгновенье…»

А когда Вера аккуратно втягивала чай выпуклыми губами, моему подростковому телу становилось горячо и знобно. Вспоминались её вялые груди во время поездки по Беломорканалу. Всплывали строки ранней поэзии Инбер:

Милый, милый Вилли! Милый Вилли! Расскажите, мне без долгих дум — Вы кого-нибудь когда-нибудь любили, Вилли-Грум?!

Вилли бросил вожжи… Кочки, кручи… Кеб перевернулся… сделал бум! Ах, какой вы скверный, скверный кучер, Вилли-Грум!

«Даже и без фрейдовского психоанализа, ритмические покачивания кеба настырно влекут нас к забавной истории рыжей Селесты и краснорожего Полита из мопассановского „Признания“, которые сделали, тоже покачиваясь на рессорах, свое нехитрое дело, свой „бум“ в дилижансе, влекомом белой клячей с розовыми от старости лошадиными губами»[134].

Вера Инбер. Васька свист. Читает Лена Устименко. — https://youtu.be/aUoddCQEx0Y

Они явно были сыграть с крепким подростком в «тройняшку», но готов ли был я забавлять тридцатилетних женщин. Перемены в стране, всякие там революции всегда влекут падение сексуальных норм. Так было сейчас, так будет потом — в девяностых. Но я вырос в нравственном окружении, в патриархальном сибирском городе, в наполовину аристократической и наполовину мещанской семье. Мой мозг, разум усиленно боролись с порывами тела, с влечением бодрого спинного мозга — древнейшего составляющего сущность зверя, недавно вставшего на задние лапы.

«А убивать этично? — строго спрашивало сознание. — А потрахаться с двумя миниатюрными молодыми бабами тоже этично, — подтверждало подсознание».

Перепады давления заставили меня побелеть и покраснеть потом.

— Ты смотри, как мальчик волнуется, — сказала Рина. — Он на тебя смотрит, как лев…

— Ну тебя он тоже рассматривал внимательно. Сама Рина Зеленая к бедному ребенку заявилась…

Я плюнул на приличия и начал прощаться:

— Вы, дамы, кушайте, кушайте, а я пойду — мне надо. Дверь просто прикройте, там английский замок, он щелкнет и закроет. Мерси, как говорится, за визит, но меня в МУРе ждут, у нас сегодня патруль на Ваганьковском, там хулиганы завелись, памятники портят.

И смылся, не слушая возражений. И восторженно напевая на лестнице злую эпиграмму:

Что за штучка Вера Инбер — Тонкий нос, высокий лоб! Все смотрел бы я на Инбер, Все смотрел бы на неё б… —

которая при произнесении вслух приобретала совершенно нецензурное звучание.

Как, впрочем, и строка из ее поэмы про Степана Разина:

«Ты шашкой оловянною взмахни и сгоряча, сруби лихую голову до самого плеча…»

Глава 49

… Je pensais alors, et c'était Si étrange tout de penser à la tombe!

Paul Marie Verlaine

Название кладбища произошло от названия села Ваганьково, а версии происхождения его наименования разнятся. Владимир Даль отмечал, что слово «варганить» относится к вологодскому наречию и означает «забавлять, играть, шутить, баловаться». Это наиболее распространённое объяснение названия Ваганьковской слободы, в которой жили придворные шуты, скоморохи и гусляры.

вернуться

134

— напишет об этих стихах Аркадий Львов.

Перейти на страницу:

Сюжет

Атмосфера

Главный герой

Общее впечатление

Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)

Не работает?