Королевский тракт

Мы некоторое время помолчали.

— Ладно, — пришлось, согласился, — слушай! Только рассказывать и правда, особо нечего. Ты же слышал? Все, слава богам, если они все-таки есть, разрешилось наименьшей кровью.

— Но ты же отчего-то заморачиваешься до сих пор? — продолжил упорствовать Анвар.

— Потому что все немного сложнее, когда куча вещей, влияющих на твою жизнь, связаны между собой, и связи эти постоянно дают довольно причудливый эффект…

— Ну же!

— Вот пристал, — грустная улыбка показала собеседнику, что я окончательно сдался. — Когда в этой войне мы начали побеждать, я тогда решил, что ситуацию нужно изменять… Ну то есть, смотри, у треверов сменилась власть, а вокруг ничего не поменялось. Если эта война закончится с прежними результатами и все останутся, что называется «при своих», то она будет повторяться регулярно.

Как только подрастет очередное поколение воинов у наших соседей, они тут же постараются напасть. Тем более что из-за завоевания земель на той стороне хребта и из-за перевала, я буду вынужден отнять у них все предгорья. Тулинги в итоге лишатся довольно незначительного куска земель, а вот убии потеряют едва ли не большую половину своих владений. И пусть 90 процентов населения у них на оставшихся землях, но они будут вынуждены постоянно выжидать момента, и чуть только треверы ослабнут — станут пытаться вернуть потерянное. А остальные друзья-соседи, уж будьте уверены, их обязательно поддержат!

— А разве это можно как-то изменить?

— Можно попробовать. Я заранее решил, как поступлю с ними, если удастся одержать убедительную победу. Не только, как говорят, «по очкам», и как это получалось у треверов прежде, а вот как сейчас.

— И что, ты же вроде не мнительней? — продолжал давить Анвар. — Откуда такой угнетенный вид? И, кстати, как со всем этим связана твоя …уж прости, «очередная» девчушка?

— На счет «очередной» вы, конечно, правы. Жрецы долго живут, а я по обычным меркам пока еще молод. Но у нас с Лиобой все еще романтичный период. Когда секс — это не просто увлекательный физиологический процесс, а фактически таинство. Если бы я был совсем уж местным и по-настоящему верил в богов, именно так я бы молился здешней «Афродите». В смысле властительнице любви, как там её? Фрейе…

— Подожди, — удивился собеседник, — ты же говорил, что здешние боги и в самом деле есть?

— Да причем здесь это?! — я с досадой отмахнулся, но потом все же решил пояснить. — Да, для здешних людей общепризнано, что последний активный аватар бога на нашем континенте сейчас живет в горах на юго-западе Эйдинарда. Но мы же с вами родились в бывшем СССР. Даже увидев его воочию, в глубине души мы все равно будем и верить, и сомневаться, почти в равных пропорциях. Тем более что фризы со своим мифологическим сознанием могут считать аватаром бога просто какое-нибудь очень могущественное, но далеко не «всемогущее» существо. С их точки зрения я тоже имею божественные корни, раз оказался Жрецом. Но вот как в это поверить самому?