Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [Антология]

Я всегда был таким – в смысле, с талантом без проблем выпутываться из неприятностей, а не красавчиком, умеющим делать так, что девчонки на него вешаются толпами. Я не могу этого объяснить, и я наверняка ненавидел бы это тоже, если бы оно не являлось частью меня.

Но тебе, дружок, это не позволено. Твоя работа – ненавидеть Стивена Кемпла.

Я бы поспорил, что прямо сейчас, когда я сказал «Стивен Кемпл», это выглядело как будто некто медленно, не торопясь сунул ржавую вязальную спицу в ваш глаз и затем до самого центра мозга. И вы подумали нечто вроде «Блин, я надеюсь, что Джулиан уже скоро прикончит этого Стивена Кемпла!».

Поскольку я именно такой.

Деннис даже не подозревал, насколько он был прав, когда брякнул, что убийство может сойти мне с рук.

Ага, еще одна штука насчет имен: имя Денниса пишется как Деник.

Не спрашивайте меня, почему так, хотя сейчас вам нужно вернуться назад на страницу-другую и заменить те буквы, которые уже выстроились у вас в мозгу, на другие. Вам бы нужно поинтересоваться у родителей Денниса, почему они устроили все таким образом.

В конце концов, они это придумали.

Итак, в тот день на уроке биологии у мистера Канга, когда Деннис завел речь о моем умении выходить сухим из любой воды – и давайте посмотрим правде в лицо, что это, если не суперспособность? – мы делали лабораторку, включавшую разглядывание клеток эпителия. И дело шло у нас очень медленно и неуклюже, поскольку в нашей группе оказались Катрин Хаксли и Аманда Флорес, две самые клевые и тусовочные девчонки десятого класса Гувера.

У меня никогда не хватало духу даже заговорить с любой из них, поскольку числился я тощим лузером, и вот тут мы вместе, принудительно собраны в кружок, да должны еще и обсуждать образцы ткани, взятые с наших тел.

Ну, как я и сказал – медленно и неуклюже.

Разглядывать клетки собственного эпителия перед лицом Катрин Хаксли и Аманды Флорес было ничуть не менее унизительно, чем оказаться прикованным в одном белье к питьевому фонтанчику в Блумер-парке, а уж о последнем я кое-что знаю, поверьте, и вовсе не как свидетель.

Ничто, с другой стороны, не может уменьшить самолюбие Стивена Кемпла.

Стивен Кемпл, которого я ненавидел до безумия, и который к тому же не умрет, оказался пятым в нашей группе.

Когда нам выдали задание, Катрин Хаксли в ужасе воскликнула:

– Он не может на самом деле верить, что я это сделаю!

Под словом «он» прятался мистер Канг, а под «этим» – взятие соскоба со внутренней стороны щек с помощью зубочистки, чтобы извлечь некоторое количество клеток эпителия, которые мы должны были словно масло намазать на стеклянную пластинку и изучить под микроскопом.

– Я это сделаю, – сказал Стивен Кемпл.

Затем он сунул указательный палец в рот и принялся возюкать зубочисткой туда-сюда по внутренней стороне щеки, бормоча и выплевывая нечто с трудом различимое, но включающее слова «доброволец» и «день спермы».