Девять бусин на красной нити

– Думаешь, он сможет промолчать, если мы выскажемся?

– Посмотрим. С ними всегда было непросто иметь дело, – Снор покачал головой, предчувствуя сложный вечер.

Заняв свои места по левую сторону Трюд, мы молча ожидали начала. Слушая гул, в который слились тысячи голосов, я вдруг вспомнила, что так и не спросила, взяли ли они росток ясеня сюда, на тинг.

Как ни странно, участники собрания заняли свои места довольно быстро, управившись к тому моменту, как солнечный диск полностью укрылся за неровным краем горизонта. Почти сразу со всех сторон вспыхнули огни. Это был не живой свет, а словно какие-то вполне привычные мне и современные лампы. Они давали мягкий желтоватый свет и были достаточно яркими, чтобы разглядеть каждого участника этого многотысячного тинга.

– Приветствую вас, благородные и не очень, жители внешнего и внутреннего круга,– громкий, резкий голос разнесся сразу во все стороны, немного оглушая. Говорящий в первый миг показался мне цвергом, но присмотревшись, была вынуждена признать что перед нами еще один полукровка. Мужчина был выше обычных подгорных жителей, и лицо его, словно бы имело более мягкие черты, но все это несказанно портилось брезгливо-высокомерным выражением лица и поджатыми губами.

– Рюбецаль. Один из немногих, кто сумел пережить Рагнарек. Его слово имеет огромный вес среди присутствующих, но характер тот еще.– Тихо подсказал Хакон, наклоняясь ко мне ближе.

– Он на нашей стороне?

– Это уж как пойдет. Рюбецаль может менять свое мнение и никто не предскажет, что он выберет в итоге.

– Сегодня у нас необычайная ночь. Мы собрались на тинг, который должен был состояться еще так не скоро. Вы скучали?

В ответ раздался вопль тысяч глоток.

– ВУ!

– И я не рад вас видеть, – ведущий фыркнул, пренебрежительно махнув рукой. – Но, раз так уж получилось, давайте проведем время с пользой. И так, из последних новостей у нас есть интересные моменты: асы снова пытались поднять молот, но он опять не поддался.

– ВУ! – повернув голову левее, я практически увидела, как крошатся от злости зубы сыновей Дьярви.

– Ничего, ребятки. – притворно сожалея, засюсюкал Рюбецаль, – Все еще будет. Лет через пятьсот, может кто-то из вас сможет справиться с наследием предков. Но это не точно.

С трибун раздался хохот.

– О, не сильно смейтесь, гости дорогие. Вы и правда дорогие, столько всего сожрали, пока ждали начала. На ночной перекус не осталось ничего. Но продолжим. Важная новость, прекрасная Бетюль, славная дочь ванов, сбежала со смертным!

– ВУ! – здесь было все, и хохот, и насмешка. Не знаю, что достанется нам, но предчувствие ушата помоев, нависшего над головой, было довольно сильным.

– Не переживай, это вполне традиционно. Если Рюбецаль не скажет ничего смешного или обидного про правящие дома, то как простым цвергам и хримтурсам возражать тем же богам?