Революция 1917 года глазами современников. Том 1 (Январь-май)

В этом положении был один выход: недвусмысленное заявление, что каждое революционное правительство может быть только правительством мира. Не правительством войны без аннексий, каким является нынешнее правительство, пока оно не только обещает организацию наступления, но и старается к нему довести страну, но правительством мира без аннексий, идущим к нему через заключение немедленного перемирия на всех фронтах.

Словом, в своей внешней политике революционное правительство должно было искать помощи не у союзных правительств, а у союзных народов. Революционное правительство должно было опереться на союзные народы, отвергающие империалистскую политику своих правительств, а не на союзные договоры с империалистскими правительствами согласия. Революционное правительство должно было так или иначе поставить союзный империализм перед необходимостью считаться с условиями, созданными русской революцией. И оно могло это сделать тем легче, что народы союзных стран были бы на стороне революционного правительства. Ибо народы бесконечно устали от империалистского бесчинства своих господствующих классов. И давление России, давление без двусмысленных оговорок не могло бы не встретить поддержки с их стороны.

Европейский империализм извлек из двусмысленного соглашения, заключенного между социалистами и буржуазией, только то, что укрепляет в массах, истязаемых им, союз с правительством для мнимой обороны отечества, в действительности же для растерзания на части Европы по планам империалистских людоедов. Союзному империализму это было тем проще сделать, что слово аннексия, по мнению союзных дипломатов, «неправильно» толкуется революционной Россией. Так, Асквит (либерал, будто бы противник империализма, что уж там говорить о Ллойд-Джордже) разъяснял, что под понятие аннексии не подходят: освобождение народностей; присоединение областей, необходимых с стратегической точки зрения. Асквит не говорит, что же тогда называется аннексией. Но очевидно, что избежать лжетолкований с такими фокусниками можно только ясностью. И вопреки, быть может, намерениям некоторых ее авторов, декларация Временного правительства превратилась в декларацию верности империализму союзников.

Рибо и Ллойд-Джорджи выразили свое удовлетворение заявлениями России, ибо в декларации не сказано прямо, что является для России неприемлемым в программах наших «доблестных союзников». Ибо они не сказали, что мира они хотят добиться не путем продолжения войны, а соглашением между воюющими странами.

Рибо и Ллойд-Джорджи рукоплещут декларации правительства. Пусть лицемерно. Для себя русская революция отказалась от захватов, а они хотели бы, чтоб и русская революция осталась «до конца» на почве освободительно-захватной программы. Но пока им и этого достаточно. Пока русская революция бережно и осторожно подходит к драгоценному сосуду союзных договоров о захватах и разделах военной добычи. И они могут своим народам говорить (и они во всю мощь своих империалистских легких пользуются этой возможностью), что русская революция поддерживает их бессмысленные мечтания, их грабительские программы, что русская революция с союзными правительствами, a нe c союзными народами, отвергающими империализм.