Суждено выжить
- Автор: Земцов Илья Александрович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Суждено выжить». Краткое содержание книги:
Мальчику показалось, что его никто не слушает, опустив глаза в землю, он замолчал. Но Саша Морозов тихо сказал: «Продолжай». Мальчик поднял ресницы, задумчивые глаза заискрились радостью. Он говорил уже оживленнее: «Отец мой, по-видимому, на фронте, а может быть, и в плену, как и я». От этих слов мальчик всем телом вздрогнул, и глаза покрылись влагой. Как видно, отца он любил всем телом и душой.
«В мае у нас гостила сестра папы – тетя Галя. До войны она жила в Риге, муж ее – военный подполковник. Как только в школе кончились занятия, я уехал в Ригу. Когда началась война, они меня посадили на поезд, но он не успел пересечь границу Латвии, немцы его разбомбили. Я ехал на товарных и пассажирских поездах, а затем оказался в тылу у немцев, и вот как две недели забрали меня и поместили в этот лагерь».
Морозов протянул мальчику руку и сказал: «Давай будем дружить, спать будешь со мной, все съестное будем делить пополам».
У мальчика глаза снова заискрились радостью, он протянул худенькую ручонку. В этот же день за два сухаря мальчику была куплена шинель с обожженными полами. Морозов полы шинели и рукава обрезал, как умел, зашил, перешил крючки. Теперь шинель на мальчике сидела неуклюже, зато ее можно было носить. Она стала немного оберегать худое тело от холода. Мальчик был принят в семью Меркулова, Морозова, Темлякова и Шишкина.
В лагерь каждый день прибывали новые группы военнопленных, и каждый день угоняли неизвестно куда по 300-400 человек, только здоровых. Раненые и больные лежали на голой земле. Перевязки им не делали и никаких медикаментов им не давали. Не для оказания помощи, а для наблюдения за ранеными и доставки раз в день горячей воды и кусочка хлеба был закреплен военнопленный врач. Носил он на рукаве шинели белую повязку с красным крестом и большую, туго набитую неизвестно чем санитарную сумку, на которой тоже красовался красный крест.
Один раз вечером ребята подозвали к себе врача и попросили оказать помощь мальчику. У Гриши была большая температура. Врач подошел, внимательно осмотрел ребенка, заглянул в рот, пощупал пульс и сказал: «Ничего особенного. Утомление и простуда – все пройдет. Если есть у вас чем закутать, то теплее оденьте и уложите». «Куда?» – невольно вырвалось у Темлякова. «Может быть, в кровать?» – сострил Морозов. Врач понял, что часто употребляемые им слова в мирное время сейчас были сказаны неуместно. Поэтому, как бы извиняясь, он сказал: «Помощь оказать не могу. Если вы ее не окажете, то в условиях лагеря он долго не протянет».
Врач продолжил: «Немцы ни лекарств, ни бинтов не дают. Таких бесчеловечных обращений с ранеными и больными военнопленными не знает история всех войн. Я обращался к коменданту лагеря с просьбой создать больным и раненым человеческие условия. Он меня обозвал "русской свиньей" и показал указательным пальцем в землю. Путая русские и немецкие слова, сказал: "Хорош условии русишен коммунистишен могил". Руками показал крест. Мне погрозил, если я буду обращаться по таким пустякам, то получу розги. Чем я могу помочь при таких порядках? Раненые и больные ждут от меня, как от избавителя, чуда. Приходится врать, успокаивать. Многие знают, что обречены на смерть. Когда делаю обход, перевязки, многие пересохшими губами шепчут: "Доктор, дай яда, чтобы больше никогда не просыпаться". Многие легкораненые умерли от столбняка и гангрены».
Врач обвел всех блуждающим рассеянным взглядом и полушепотом сказал: «Люди, запомните, кто останется живой, мстите повсюду этой "культурной" арийской расе. Убегайте, бейте, вешайте, сжигайте их». Круто повернулся и бодро пошел. Меркулов догнал доктора и вложил в карман его шинели два сухаря. Он не остановился и не обернулся, лишь тихо сказал: «Спасибо. Жизнь будет продлена еще нескольким людям на день, а может быть, и на два».
Утром в лагерь вошли немцы, всех, кто мог держаться на ногах, построили. Переводчик стал переводить слова офицера: «Плотники, выходите из строя». Вышло человек 30. Всех плотников выстроили и погнали в развалины Шимска. Выкликали слесарей, токарей, трактористов, шоферов, каменщиков и так далее. Из строя выходили люди каждой специальности, их группами выводили из лагеря и угоняли. Затем офицер отсчитал 250 человек, куда вошли и наши герои. Затем раздалась команда: «Смирно! Направо, шагом марш». Люди двинулись. Шли под усиленным конвоем с собаками до двух часов дня. Их, как скот, пригнали в небольшое село и загнали в сарай на окраине. Местные жители – дети, женщины, старики и старухи, выстроившись на обочине дороги, давали военнопленным вареную свеклу и картошку, кусочки хлеба, морковь и репу. Конвоиры ругались, отгоняли прикладами. Меркулов, шедший с краю, спросил старика: «Как называется село?» Старик ответил: «Теребуц».