Ева. Крепость

– Я не сильно осведомлена, но, если учесть, что большинство женщин не догадываются об их существовании, думаю, что ты права. Однако, их дом огромен, там есть сад, пруд и много других девушек, поэтому не думаю, что они переживают из-за того, что не могут выйти на улицы.

– Шутишь? Да, их держат за обычный скот. Неужели, ты не понимаешь, насколько это все дико и жестоко?

– Понимаю, и лучше, чем ты думаешь, но дом грез находится на легальном положении, и с этим ничего не поделаешь. К тому же после 27 лет каждой девушке из дома грез предоставляется право выбора, они могут уйти, если пожелают, также выпив сыворотку забвения.

Я усмехнулась.

– И куда же уйти? У них ведь нет никакой профессии.

– Сама знаешь, некоторые должности не требуют особых умений.

– То есть мало того, что десять лет этими девушками пользовались как вещью, так потом им еще и в уборщицы идти? И они согласны на это?

– Ева, я не знаю. Ты так спрашиваешь, будто я работаю среди них. Все что я рассказываю, это в основном слухи и пересказы других людей, в основном мужчин из Убежища. Официально мы знаем только о том, что девушек, которые не могут забеременеть или выносить ребенка переводят в дом грез для другой цели. Все!

– Да, уж. Не особо вас вводят в курс дела.

– Я такой же работник, как и все. Мы не должны ничего спрашивать и знать лишнее, всё только в рамках своей должности.

– Понятно. Удивительный мир! Ради того, чтобы не исчезнуть как вид, мы превратили себя в бесчувственных и безмозглых машин по производству потомства.

– Ты все правильно говоришь, но это реальность. А сейчас Ева, мне действительно пора. Увидимся.

– Пока, – сказала я и закрыла за куратором дверь.

С каждым днем мне становится все противнее от осознания того, в каком городе я живу и с какими людьми нахожусь рядом. Вот Наталья, она мне понравилась с первых дней, и теперь я понимаю почему. Куратор на той же ступени несогласия с правилами, что и я, мы похожи, но есть и кардинальное различие между нами – я не верю, что ничего нельзя исправить и не считаю нужным терпеть и жить ради самого существования. Как это не странно после сегодняшнего открытия и нескольких фраз, Наталья стала мне менее симпатичной.

Весь день я не находила себе места. Я то переживала за Аню, то за Герку. Когда все успело так запутаться? Когда проблем стало больше чем их решений?

Когда я пришла навестить Аню, она спала. Подруга выглядела удручающе, неизвестно откуда появился болезненно бледный цвет лица и синие круги под глазами.

– Не обращай внимание на внешнее состояние, просто у нее сегодня выкачали очень много крови, – сказала мне пухленькая девушка из той же палаты.

– Зачем?

– Для анализов. Врачи хотели узнать, что с ней не так, почему именно ей стало плохо.

Вряд ли истинную причину ее самочувствия покажут результаты анализов. Я провела рукой по волосам подруги.

– Все будет хорошо, – произнесла я и словно в подтверждение моих слов Анюта улыбнулась прямо во сне.

– Ты Ева? – спросила девушка. – Аня сказала, что ты должна придти.