Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Массовое безумство началось уже в апреле 1945-го: эсэсовцы травились поодиночке и группами. Тогда-то и стало понятно: их обманули! Смерть от цианида не была мгновенной и лёгкой, как обещалось. Цианистый калий – яд для мучений! Да, некоторым «счастливчикам» хватало пяти-десяти минут, чтобы, крикнув пресловутое «хайль!», отправиться в ад вслед за бесноватым фюрером. Но многим выпадала совсем иная участь – умирать в долгих муках и корчах, агонируя часами! Заветная ампула с цианидом оказалась отнюдь не универсальным топором, удар которого в средние века уравнивал лорда и босяка, доходягу и толстяка. Цианистый калий действовал избирательно – в зависимости от дозы, весовой категории и здоровья индивидуума в целом.

Ничего удивительного, что быструю смерть от яда заполучили гитлеровские изуверы-коротышки Генрих Гиммлер и Йозеф Геббельс (последний – вместе с супругой). Что не скажешь о «бесноватом фюрере».

Адольф Шикльгрубер, если и был параноиком, то разве в карикатурах славных Кукрыниксов. И отдавал себе отчёт в том, что в случае поражения придётся отвечать. За себя, за своих солдат и за Германию в целом. Но, оглядываясь назад, натыкался на миллионные горы трупов, уничтоженных по его, германского фюрера, вине. А потому отвечать не хотелось. Как, впрочем, и болтаться на верёвке. Жуткое это дело – отвечать за растерзанных женщин, детей и стариков.

Пришлось готовиться к лёгкому уходу. Сначала приказал отравить таблеткой цианида любимую овчарку Блонди, любезно подаренную Борманом. Агонии пса не видел – да и не хотел: главное, что та издохла. А потом дошёл черёд и до них: сначала Ева Браун, потом – Адольф. И если кто-то думает, что самым сильным ударом для фюрера в минувшей жизни стал разгром его дивизий под Сталинградом, то глубоко ошибается. Самым страшным кошмаров наяву для Шикльгрубера станут те несколько последних минут, когда он вдруг с ужасом осознает, что страшный яд, который должен был убить мгновенно, не подействовал! (Откуда ему было знать, что доза, оказавшаяся эффективной для овчарки, на человека могла подействовать с предсказуемым запозданием.)

Шикльгрубер запаниковал. Он уже не обращал внимания на первые признаки удушья и головокружение. Испуганный фюрер был в гневе: его подло провели! (На Еву даже не хотелось смотреть: сидя в кресле с закрытыми глазами, та затихла и не шевелилась.)

Адольф Шикльгрубер привык доводить начатое до конца. И когда у фюрера вдруг возникли подозрения, что его обманули, он воспользовался подстраховкой. Взяв со столика заряженный вальтер, Гитлер выстрелил себе в висок…