Электронная книга - «История шпионажа. Том 2». Краткое содержание книги:
Зорге удалось расположить к себе даже полковника Мейссинге-ра, который в Токио был представителем сипо-СД, службы безопасности рейха. Его боялись и держались от него подальше. Шепотом рассказывали о страшных казнях, которые он учинил в Варшаве. В Токио Мейссингер был представителем Вальтера Шелленберга, главы службы разведки нацистской партии, говорили, что Мейссингер копал под Зорге, но ничего не выкопал, а даже подружился с подозреваемым.
В этот вечер Зорге выпил не один бокал и вместе со всеми пел нацистские гимны. Но в шуме пьяных голосов не было слышно, что под музыку он произносит совсем другие слова: «Ваше здоровье, майор Шолль, и за тебя, Веннекер Поль, мой милый Павлик, военный атташе, мой добрый кораблик! Вы заполнили мои ночи и вечера, ваши документы я мог читать до утра. За ваше доверие, вы ведь спрашивали потом мое мнение. И за тебя, мастер светских поклонов, принц Альберт фон Урах, открывший мне двери салонов, за твои уроки, где носороги состоят при дурах».
Зорге, стоя с бокалом в руке, мог тепло похлопать по плечу своих товарищей: эти добрые немцы, сами того не зная, каждый стоил одной дивизии Красной Армии.
Посол по приезде ничего не понимал в японских делах. И теперь и дня не мог обойтись без Зорге и его помощи. А молодой капитан Веннекер — простачок, мечтающий стать контр-адмиралом. Майор Шолль вообще считает Зорге однокашником — во время Первой мировой войны они вместе начинали служить в одном полку. А вот принц фон Урах — это совсем иное дело.
Альберт был журналистом «Фолькишер Беобахтер», газеты, издаваемой доктором Геббельсом. В Германии фон Урах читал статьи Зорге и, приехав в Японию, захотел познакомиться с этим блестящим журналистом. И он многое узнал от Зорге о Японии, проводя вместе вечера в ресторанах и кабаках в поиске авантюр.
И потом, как не подружиться с человеком, который в начале своей военной карьеры служил в полку, которым командовал отец — генерал фон Урах?
Так что Зорге чувствовал себя в Японии, как дома. Он со всеми был знаком, слыл в немецком посольстве специалистом по проблемам Японии, а посол генерал Эуген Отт абсолютно не мог без него обойтись. Генерал любил и уважал доктора Зорге и считал, что здесь, в Японии, ему сам Бог его послал. И не счесть, из скольких затруднений он помог ему выйти.
Когда они оставались вдвоем, посол называл его Рихард. Зорге был одним из редких нацистов, который работал безвозмездно во славу Германии, а не только Гитлера. Он блестяще знал Японию и Азию, из этого источника фон Отт черпал свои знания. В мистическом смысле послом в Японии был доктор Зорге.
Любовь посла к нацистам и Гитлеру была относительна. Он был из окружения генерала Курта фон Шляйхера, погибшего во время «ночи длинных ножей» в июне 1934 года. При ритуальном «Хайль, Гитлер!» посол произносил сквозь зубы «Хайль, Адольф!»
Зорге он прощал все — этот человек обладал неизъяснимым шармом, был его добрым другом. Посол никогда не сердился на его богемные привычки, порой цинизм. Зорге позволял себе являться в мятых рубашках, невыбритым, много пил и абсолютно игнорировал дипломатический этикет.
Улыбнется, скажет слово, и все остальное станет неважным. Ведь его слово дорогого стоит — никто лучше него не может быстро и четко дать анализ происходящего в мире. Так что каждый свой доклад, отправляемый в Берлин, посол показывал другу Рихарду для одобрения и возможных поправок. Здесь, в Японии, фон Отт и шагу не делал без совета друга, потому что Зорге в этой стране был своим человеком.
Для всех, с кем он общался, Зорге был блестящим журналистом, обладавшим глубокими знаниями, культурой, интеллектом. Его знания языков поражали японцев — Зорге говорил, кроме родного немецкого, на французском, английском, русском, японском и китайском. Японцы поражались его умению пить, не пьянея. Его сильная крепкая фигура напоминала настоящего самурая. Наутро после путешествия по кабакам он выглядел свежим, подтянутым, спокойным. Больше слушал, чем говорил, а у его дружков от выпитого языки развязывались. Лицо его с глубокими морщинами выдавало человека глубоких мыслей, решительного, любителя женщин, интеллектуала, артиста. Шрам на лице, полученный в аварии на мотоцикле, делал его лицо еще более привлекательным, живым.
На этом лице выделялись глаза — светлые, почти прозрачные, они пронзали собеседника, изучая, и тут же теплели, улыбались в сеточке морщин. Перед этим взглядом, печальным и беззаботным, циничным и нежным, редкая женщина могла устоять. Губы его выдавали человека плотских наслаждений и даже жестокого.