За все надо платить (СИ)

Дима тяжело вздохнул, потер подбородок:

— Устал я уже ждать. Силы кончились.

Дмитрий смотрел в окно, не реагируя на то, что отец разливал водку в стаканы и двигал ближе тарелку с бутербродами к сыну.

— Выпей. Молодец, — одобрительно кивнул Соболевский старший. — Никогда не думал, что ты готов сдаться и выбросить белый флаг. Это на тебя не похоже, сын.

До Дмитрия долетали слова отца, но не задевали его совершенно. Даже возражать не хотелось. С безразличием он ответил:

— Значит, ты ошибался на мой счёт.

— Нет, не мог я так ошибаться. — Матвей видел, как плохо его сыну, но чем ему помочь — не знал. Все чувства Димы были понятны отцу, он и сам не раз испытывал подобное. Отчаяние поселяется в душе, и ты не можешь с ним бороться.

— Послушай меня. Думаешь, когда мы с Лианой вновь встретились, а потом стали встречаться, нам было легко? Лиана была недоверчивой ко всему, чтобы я не делал или говорил. Она боялась всего, я даже голос повысить не мог в её присутствии, она сразу замыкалась в себе. Мы с ней вместе по осколкам восстанавливали то хрупкое доверие, которое потом переросло в крепкое чувство. Иногда у нас не получалось и я, отчаиваясь, опускал руки, но…. Я знал, ради чего мы это делаем, и снова шел дальше, преодолевая все преграды.

— И ради чего же? — Дима пил водку и, не закусывал, слушая отца. Легче не становилось, спиртное не помогало забыться.

— Ради любви, Дмитрий. Все только ради неё. — Матвей настойчиво вкладывал в руку сына бутерброд, но тот отнекивался.

— Ради любви? — горько усмехнулся Дмитрий. — А есть ли она?

— С ума сошёл? — Соболевский старший разозлился на сына. — Есть, ты же сам любишь Гелю и это не мимолетное чувство.

— Это ты МНЕ говоришь о моих же чувствах? — скривил губы Дмитрий.

— Да, тебе! Геля похожа на Лиану, а жена долго не могла мне довериться. Мы стали встречаться, но в то время я знал, что Лиана не любит меня.

— Серьёзно? — Дима перевел замутненный взгляд на отца. Неужели он жил с ней и знал, что жена не любит его?

— Да, Дима. Между нами было много разных чувств: влюбленность, страсть, даже дружба, а вот любви не было. Она пришла гораздо позже.

— Когда? — спросил Дмитрий, подперев подбородок рукой. Разговор увлек его.

— После того, как стало известно о беременности Лианы, в один из вечеров, она подошла, села рядом и сказала, что поняла, что тоже любит меня. Мы долго говорили обо всем, перестали скрывать друг от друга свои страхи, неуверенность. И Лиана сказала, что именно сейчас стала испытывать ко мне любовь, а не быть просто благодарной за помощь, за тепло и ласку, которые я ей дарил.

Дмитрий фыркнул:

— Думаешь, все дело в том, что у нас нет детей?

— Нет, я не о том. Если бы я сдался раньше, у нас бы сейчас ничего не было. Ни семьи, ни Захара, ни любви, которая и скрепила всех нас.

Где-то в глубине души Дмитрий был согласен со словами отца, но боли это не уменьшали.

— Я и не собирался сдаваться, — Димка помолчал и добавил: — просто мне сейчас плохо.

— Терпи! — Матвей хлопнул сына по плечу: — Мы, Соболевские, всегда крепки духом. — Мужчина подмигнул сыну, а Димка в ответ улыбнулся отцу. Не широко, всего лишь поднял уголки губ вверх, но это было лучше, чем видимое до этого безразличие.

Отодвинув водку и тарелку с бутербродами, Дмитрий поднялся из-за стола.

— Ладно, спасибо за разговор, папа. Пойду я спать. — Молодой человек ушел к себе.

— Иди, сын. — Матвей остался на кухне один, размышляя о том, что из-за собственного упрямства он сломал жизнь своему сыну. Не нужно было настаивать на свадьбе детей, стоило прислушаться к словам Лианы. А он упрямился, и чего добился? Сын страдает.

Матвей убрал со стола, умылся и зашел в спальню. Юркнул к жене под одеяло и обнял её. Лиана не спала, ждала его.

— Совсем ему плохо?

— Да, — Матвей тяжело вздохнул:

— Нужно было тогда послушать тебя, когда ты отговаривала меня не настаивать на свадьбе Гели и Димы.

Лиана не стала говорить, что предвидела этот результат. Женщина прижалась щекой к руке мужа, которой он поглаживал её плечо и сказала:

— Они справятся.

— Надеюсь, — шепнул мужчина. — Если я в следующий раз буду настаивать на своем, упрямиться и спорить, огрей меня чем-нибудь тяжелым, хорошо?

Лиана негромко засмеялась:

— Договорились. Спи, давай.

— Уже, — и вскоре раздалось ровное дыхание Матвея.

Лиана уснула позже, решив, что обязательно поговорит с дочерью на днях. Хватит уже мучить Димку, пусть разбирается в себе.

Утром капитану Якушеву позвонил лечащий врач Спиридонова.

— Егор Васильевич ночью ненадолго пришел в себя.

Якушев тут же спросил:

— Можно его допросить?

Доктор не скрывал своего неодобрения:

— Сейчас он спит, не стоит его беспокоить. Дайте ему пару дней, чтобы окончательно прийти в себя. Он ещё слишком слаб.

Якушев не слушал аргументов врача.

— Чем раньше мы узнаем, как все было, тем быстрее мы поймаем преступника. Я приеду после обеда.

— Хорошо. — Не попрощавшись, доктор положил трубку.

После процедур Ангелина спустилась в реанимацию и, увидев плачущих родителей Егора, почувствовала, как сильно сжалось сердце от чудовищного предчувствия:

— ЧТО????