Фортунат

В завершение два уважаемых человека, находящихся в помещении, генерал и древний маг хором пропели припев «моей» песни:

Квартирьеры, квартирьеры, фейерверкера,

Интенданты, маркитанты, каптенармуса!

Подавай сюда фатеры, а коням — овса!

Нам — фатеры, а коням — овса,

Нам — фатеры, а коням — овса!

Я смотрел на этих двух раздухарившихся, будто дети малые, взрослых мужчин и откровенно офигевал. Вот она настоящая сила искусства, чтобы там ни говорили всякие нигилисты и прочие господа философы подобного толка.

— Хорошая песня, — резюмировал генерал Пафнутов. — Браво, майор!

— Однако, — перехватил инициативу Пестель, — у нас есть к вам, Андрей Драгомирович предложение определенного рода.

— Я весь внимание, Иван Кузьмич.

— Для всех окружающих вы по-прежнему остаетесь Андреем Драгомировичем Воронцовым. Все, кому известно ваше истинное происхождение, находятся не просто под подпиской, а под магической клятвой, поэтому за свое инкогнито можете не опасаться.

— А Государь Император, известно ли ему то, кем я являюсь на самом деле? — вновь я перебил уважаемого человека.

На этот раз Иван Кузьмич не обиделся, во всяком случае не подал виду, а вполне спокойно ответил:

— Разумеется Государь в курсе. Но вы сами понимаете, ему нет никакого резона, чтобы столь ценный специалист ушел из-под его юрисдикции. — Ага, значит, все-таки «золотая клетка» и кормежка с царской руки. Однако Пестель будто прочитал мои мысли. Одарив меня самой благодушной улыбкой, сказал: — Вы не беспокойтесь, Андрей. Никто и ничего противоестественного вашей натуре делать вас не заставит. Вот только освободить вас от воинской повинности в ближайшие пять лет не имеет возможности сам Государь Император, даже по ранению, ибо лучшие лекари империи восстановят целостность вашего организма за счет государственной казны в самые кратчайшие сроки. Да вы и сами, насколько мне известно, способны это сделать. Так что, извините, разлучить вас с армией способна только ваша гибель, чего никому из наших воинов не желаю. Хе-хе-хе!