Среди огнистых камней

– Мама, мы замерзли, особенно Егор. Мы пойдем чайку попьем,– бодро прощебетала я.– Раздевайся, Егор, проходи.

Я поставила чайник, и пока он закипал, наделала нам бутербродов. Потом подумала, что Егор может быть голодным, и поинтересовалась:

– Ты хочешь есть? У нас есть суп, и макароны с сыром.

– Давай, после такого экстрима аппетит волчий.

Сунув в микроволновку разогреваться обед, я попутно удивлялась, что Егору нужна еда. Конечно, я знала это, ведь он человек, но, меняясь в другую суть в виде Горга, он тоже не ел, как и Рауль. Разве что, изредка, кусочек пиццы. Я поинтересовалась у мамы, будет ли она обедать с нами, но она отказалась, любезно оставив нас вдвоем, что полностью входило в наши планы. Я поставила перед Егором подогретый обед, нарезала хлеб, и засунула греться для себя тарелку супа. Есть не хотелось, но теперь я решила, что пора набрать недостающие килограммы поскорее, чтобы хватало сил на такие вылазки.

С задумчивым видом Егор тихо поедал обед. Прежний цвет лица вернулся к нему. Мне было интересно, о чем он думает, и сильно ли напуган нашим приключением. Я сама перестала бояться, как только увидела расплавленного нашим миром медведя. Эта вылазка в мир Рауля очень приободрила меня и подействовала благотворно, чего нельзя было сказать о Егоре.

– О чем ты думаешь? – не выдержала я его серьезности.

– О многом,– он продолжал есть, и больше ничего не сказал.

Я пожала плечами, и тоже прикоснулась к своей тарелке. После чая мне сделалось так тепло и уютно, что захотелось свернуться калачиком и полежать на кровати. Егор, напротив, был суров и напряжен.

– Спасибо, Маша.

Он встал и помыл за собой тарелки, потом, в глубокой задумчивости, вымыл мою тарелку и чашку. Это настолько меня восхитило, что мое немое удивление не осталось незамеченным. Он невинно спросил:

– Что?

– Хорошо на тебя подействовал экстрим, даже посуду за собой помыл.

– Я всегда так делаю. Если кто-то готовит, я мою посуду. Многолетняя привычка.

– А-а, – протянула я.– Может, пойдем ко мне в комнату, уроками займемся?

Я нарочито громко произнесла последние слова, чтоб не надо было объяснять маме наши планы. Мама не спросила ни о чем, видно услышала мои слова, поэтому мы с Егором спокойно прошли в мою комнату. Я усадила его на стул, а сама все-таки устроилась на кровати. Слабость еще одолевала меня, и непредвиденная физическая активность очень выматывала.

– Ну,– спросила я Егора,– что ты скажешь обо всем?

– Первое, что я хочу сказать, я полный кретин и идиот.