Акциденция

— Очень, — подтвердил я, — вы даже не представляете!

— Тогда, раз вы из органов, будем считать, что вам можно. Тем более что бумаги эти признаны неважными. Пишите расписку в получение, но все ж не забудьте вернуть документ на место хотя бы через несколько дней.

Я клятвенно пообещал и, не выпуская конверта из рук, побежал в отделение. А там тишь и спокойствие сонное стоит. Завхоз выметал двор, пользуясь тем, что солнце передвинулось, и двор тот оказался от здания в тени. Кузьма, чуть дальше за ним, мыл машину. Где был Марк, я не понял, то ли в подвале своем, то ли ушел дома уже. Наташа, напевая что-то, протирала полки во втором, их с Васей, кабинете, а Лиза и вовсе вязала, сидя за своим столом.

И вот явился я, со своим мандражем…

Так что, когда Прол Арефьевич проявил участие, то и выложил я ему все, надеясь только, что взыскания за то, что проделал это поперед начальства, не получу. Но и молчать, сил у меня не было.

Завхоз прочел бумагу, послушал мои доводы, в затылке почесал и выдал:

— А вот это уже дело…

И в результате этой моей невоздержанности… Михаила Лукьяновича встречали уже двое изводящихся нетерпением подчиненных.

После краткого совещания втроем, решено было в долгий ящик дело не откладывать и идти искать склеп этой же ночью. Послали Кузю за Марком, которого действительно в отделение уж не было, а самого паренька, от греха подальше, потом отправили домой.

— Часов в двенадцать можете выдвигаться, — говорил со знанием дела Прол Арефьевич, — слобода к этому времени уже будет спать точно.

— Сторож… — начал было капитан.

— Нет его на той территории. После того, что случилось на кладбище, старики наши пока остерегаются туда идти, так что замену Мефодичу еще не подобрали. Так что, Семеновича в принудительном порядке перевели в Архангельский храм. Все ж там кладбище, да и на отшибе, а здесь, посреди села и дом батюшки на территории. Самого отца Симеона можете не бояться — не выйдет он. Все ж стар стал уже совсем, и даже бессонницей нынче не страдает, а наоборот, спит всю ночь напролет. Его внучка, Маша, как-то мне жаловалась, что к заутрене даже просыпает. Она теперь за этим следит.

Как я понял, Прол Арефьевич где-то в том районе жил и видно с семьей батюшки знался по соседски.

— Так Маша та, насколько помню, тоже при семье, — выдвинул новый довод для опасений капитан.

— Так это — да, только Мирон ее на фронте, старшая дочь в Ниженном — учиться поступала еще до войны. Так что в доме, кроме Маши и преподобного, только младшая дочка-школьница, ей и десяти нет. Думаю, вряд ли кто-то из них ночью выходит, там ведь кроме открытого проезда к храму, куда и дом, и лавка выходят, вся остальная территория, считай, дремучий лес теперь. А Анастасиевская церковка стоит в стороне от большого храма, ее от дома и не видно совсем.

Отправлялись вчетвером: я, Михаил Лукьянович — понятно, Марк и Василиса, которая настояла, что из них двоих с Наташей ей нужней — она же, четыре дня провела дома, так что, теперь пора пропуск отрабатывать. Как по мне, так, от того сидения по болезни, в ней просто вдруг взыграл Кузин нрав, непоседливый и любопытный. Но, решал не я, так что и мнение свое высказывать не пытался, тем более что из девушек кого-то брать собирались все равно.