Флот судного дня [litres]

Пару минут ушло, чтобы снять с лица официанта полимерный слепок и натянуть его – для оживляжа – на мимический каркас с сотней актуаторов; мои щеки на этот раз хорошо поместились в маску. Пригодились вещички из косметички Нади. Позаимствовать пришлось и шикарный белый пиджачок Рэмбо-официанта.

Грузовой лифт должен быть где-то здесь, недалеко от камбуза. Двадцать шагов по коридору, и я его нашел. Не заблокирован, по счастью. Я вставляю универсальный ключ в слот, дергаю рубильник и даю напряжение его мотору.

Тут и связь с Обличителем восстановилась. От оторванной головы пришло сообщение, что Надя сейчас спустится.

Действительно, пара минут напряженного ожидания с нарастающим сердцебиением, наконец раскрылась дверь и с платформы лифта соскочила девочка; лицо ее было, пожалуй, более огорченным, чем ранее. Увидев мою новую маску, она взвизгнула.

– Спокойнее, теперь джинном в белом пиджаке буду я. И держи хвост пистолетом, наследница состояния Бонакасси.

– Мне не нужны деньги Джейкоба, – гордо сказала Надя, и ей можно было поверить.

– Бери, не сомневайся, я бы взял, построил на них хороший зоопарк и позаботился о моем друге Ханумане из приюта «Истана Орангутан». Ты никого не предала, Наденька, даже идею, замечательную идею справедливости, когда все делается не за счет кого-то, не в личную кошелочку, а вместе с кем-то, для всех, для общего блага и для своей души. В конце концов быть кем-то хорошим – лучше, чем владеть чем-то хорошим. А теперь хорошей девочке пора покинуть этот как-бы-ковчег, приплывший не туда, а точнее туда, где его ждет закономерный конец.

Через пару минут мы добрались до шлюза со спасательной капсулой. Я сразу бамкнул по клавише предполетной подготовки.

– Надя, у тебя пару минут, чтоб занять посадочное место, опустить крепления, надеть кислородную маску и включить систему компенсации перегрузок. У этой штуки твердотопливный двигатель, так что все будет достаточно жестко.

– Кид, может, вместе улетим?

– Лететь в обнимку со стадвадцатикилограммовым кулем? Ты что, начиталась поздних набоковских романов? Мне в них, кроме стиля, ничего не нравится, идеи нет, фантазия однобокая – хуже только у Зильберникофа. Нет, это неэстетично, и, кроме того, на такие перегрузки двигатель капсулы не рассчитан, поэтому вместе со мной она улетит только в глубокую задницу. Торопись, обратный отсчет времени пошел. Побудь пять – десять минут совершенно рациональной, а потом опять принимайся за революцию, романтику и так далее. Я тебя прошу.

Она поразмышляла и наконец тряхнула своей жесткой челкой.

– Ладно, Кид. И спасибо тебе. Я буду тебя вспоминать. Я действительно хотела бы, чтоб моим отцом был не абстрактный мертвый герой из джунглей Юкатана, а такой живой шебутной толстячок как ты.