Ранняя осень [Повести и этюды о природе]

В первую минуту и Серега и Нина страшно смутились. Серега все же вскоре чуть-чуть оправился от замешательства.

— С приятной погодкой, Артем Иванович! — сказал он, надвигая на самые брови синий беретик. — А мы вот, — мальчишка кивнул в сторону Нины, бережно прижимавшей к груди какой-то сверточек, — а мы вот топаем от самого Черного дубья.

— Не заморились? — спросил Артем (надо ж было о чем-то спросить растерявшихся вконец юнцов!).

— Нет… ни вот на столечко, — помотала головой Нина. — Хотите, Артем Иванович, посмотреть бельчат?

— А откуда они у вас?

— Какой-то лиходей разорил беличье гнездо. А они бельчата, голые и слепенькие… Такие жалкие, — сказал Серега. — Я давно приметил это гнездо в дупле кривобокого клена. Знаете где?

— На просеке у Крестов? — подсказал Артем.

— Точно! А нынче подхожу… Много ли надо силенок, чтобы подрубить под корень старое дерево?

— Они выживут, Артем Иваныч? — Нина подняла на Артема глаза — впервые за время их знакомства. — Я их буду молоком из соски кормить.

— Попробуйте. Но вряд ли. Надо бы их оставить. Возможно, мать и вернулась бы, перетащила выводок в другое гнездо.

— А ее… деревом придавило.

Игошка, терпеливо молчавший все это время, потянул вдруг Артема за руку.

— Они кто, — спросил он, — девочки или мальчики?

Нина улыбнулась, а Серега с Артемом рассмеялись.

— Откуда у вас, Артем Иванович, выискался такой забавник? — Серега присел перед Игошкой на корточки. — Ты забавник, да?

— Я Игошка, — строго, надув губы, сказал Игошка. — И с тобой я не хочу разговаривать.

Он снова потянул Артема за рукав.

— Пойдем на море, ну их!

Перед тем как попрощаться, Артем сказал:

— Надо бы, Серега, под контроль патруля взять тот квартал.

— Мы так и решили, — кивнул Серега. — Как пить дать накроем хулигана!

И Серега с Ниной пошли в одну сторону, а Артем с Игошкой — в другую.

Немного погодя поредели сосенки вперемежку с березками. И между стволами деревьев показалась широкая долина и вершина Жигулей позади нее, все еще слепяще-белые, зимние.

Брызнут зелеными усиками клейкие почки берез и осокорей, задымятся синей маслянистой травкой на солнечном припеке бугры, а в горах, на северных склонах, все еще будут диковинно белеть снежные островки, точно забытые деревенскими девчонками после гулянки коленкоровые платки.

Прямо тут же, за опушкой, начиналось «море». Игошке показалось — до самых гор разлилось голубое и тихое море. Тихие, призадумавшиеся стояли в воде осинки. Вдоль берега по талой земле вышагивали враскачку длинноногие грачи, то и дело протыкая носами прошлогодние слежавшиеся листья. Крикливое воронье носилось над морем в поисках добычи, обследуя каждый островок, каждый пенечек.

— И верно, море! — засмеялся Игошка, приподнимая удивленно свои пшеничные, как и у Артема, брови.

Покосился на Игошку Артем, улыбнулся одними глазами. А ведь еще совсем недавно ему казалось, что этот маленький мужичок с ноготок и смеяться не умеет.