Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь

Самое правильное сейчас — сидеть и ждать, когда их освободят. Но она не может ждать. Не должна.

Мимо несколько раз прошелся тот самый громила в камуфляже с раной на руке, который пропустил ее к детям. Скользнул взглядом по ней, по мальчикам.

И Оля решилась. Есть еще одно слово, которое одинаково звучит на всех языках мира. Она очень осторожно подняла руку, а потом ткнула пальцем себе в грудь.

— Медик. Я — медик.

Бородач остановился и уперся в нее тяжелым взглядом. А она все так же осторожно указала на его руку.

— Надо перевязать.

Говорила негромко и ровно, чтобы не спровоцировать агрессию.

Громила посмотрел на свою руку и что-то крикнул своим товарищам, разлегшимся в противоположном углу на сваленных там же заплечных рюкзаках. А потом кивком головы подозвал Олю.

Оставалось теперь встать на непослушных трясущихся ногах и не свалиться. Она поднялась, придерживаясь за стену, при этом приходилось чуть ли не по рукам себя бить, чтобы не хвататься за живот. Им не надо знать. Никому не надо.

— Сидите смирно, — сказала детям, стараясь не шевелить губами, и пошла.

Думала, что придется обходиться тем, что есть в сумке — она по привычке продолжала таскать с собой бинт, вату и спиртовые салфетки. Но ей в руки сунули вполне приличную по содержанию походную аптечку. Так называемую армейскую тактическую — там даже нашелся шовный материал.

Зато обезболивающего не оказалось. Раненый бандит показал на себя, Оля поняла, что он его уже себе уколол. Теперь ясно, почему он так спокойно переносит боль. А может там и позабористее что-то введено, но это не ее дело.

Ее дело промыть рану, продезинфицировать. Стянуть рваные края и зашить. Обработать антисептиком.

Впервые она работала вот так, на коленках. Вспомнился Антон, и Оля с трудом сдержала слезы — как бы ей сейчас понадобилась его помощь! Их всех помощь, а особенно французского спецназа.

Мальчики не сводили с нее глаз, и когда она вернулась к ним и села рядом под стенку, теснее прижались с двух сторон.

Снова тишина, прерываемая тихим плачем и тяжелыми вздохами. Оля закрыла глаза и крепче обняла мальчиков. Зря она понадеялась, зря…

Плеча коснулся металл. Она открыла глаза и вздрогнула. Бандит с перевязанной рукой ткнул ей в плечо автоматом, поймал непонимающий взгляд и глазами указал на дверь.

Быстро поднялась, хоть затекшие ноги не держали, и потянула за собой мальчишек. Марти цеплялся за нее обеими руками, и так было даже удобнее. Оля была уверена, что мальчика оторвать от нее сейчас может только какая-то очень грозная сила.

— Идем молча, — проговорила сквозь сжатые зубы и устремилась вслед за широкой спиной в камуфляже.

Она надеялась, что их просто отпустят обратно, вниз, к эскалаторам. Туда, где люди, где наверняка уже полно полиции, где Костя…

Но их провели через один коридор, потом через второй, заставили подняться по железной лестнице, а потом распахнули дверь и вытолкали наружу.