Отражение [Сборник рассказов] [CИ]

Гарри запустил пальцы в шевелюру.

— Нам нужно вернуться за оружием. У него там дробовик.

— Незачем.

— Может, это спасёт кому-нибудь жизни.

— Ты предлагаешь мне менять одну жизнь на другую? — Том встретил долгим взглядом полубезумные глаза подростка. — Мы не можем никого спасти. Всё теперь в руках Бога. Сейчас мы можем сделать лишь одно — найти тех, кому не повезло, и смиренно их похоронить.

Он строго посмотрел на юношу.

— Смиренно. А не паля во все стороны из ружья.

— А что делать с птицами?

Гарри передёрнуло. Будто последнее слово замыкало в организме какие-то нервные цепочки.

Том откинулся на спинку сиденья. Потрескавшаяся кожа обивки пахла воспоминаниями — уводила вглубь, в гиблые туннели памяти.

— Ждать, пока всё это не прекратится. Или пока они не истребят всё человечество на земле.

Словно в ответ на его слова дождь из чаек перестал стучать по крыше. Будто заводные игрушки, у которых кончился завод, птицы опускались на землю, на крыши домов и печные трубы — всюду, где только можно примостить перепончатые лапы. Здесь, в центре города, их было особенно много: будто городок с его серовато-металлическим отливом, как большой магнит, притянул к себе небесную стружку.

Том завёл мотор, и медленно двинулся к перекрёстку, где Гарри оставил шерифа. Чайки меланхолично расходились из-под колёс. Юноша сидел, обхватив себя за плечи: Том ожидал, что он сейчас начнёт призывать давить гадких птиц, но по стёклам автомобиля стекало лишь холодное молчание.

Седан шерифа Бэя полностью перегородил Хвойную и вылез длинным своим носом на Франклина. Круглые глаза-фары невидяще смотрели в пустоту, радиаторная решётка, казалось, искривилась в безумной улыбке.

Автомобиль был мёртв — как и его владелец.

— Не смотри, — сказал Том одними губами.

Стёкла с внутренней стороны машины были забрызганы кровью. Дверца со стороны водителя открыта, Том видел торчащие из-под неё обутые в сапоги ноги.

Он не стал глушить мотор, открыл дверь, готовый в любой момент её захлопнуть. «Моя жизнь ничего не стоит, — думал Том, — Всё, что могло заставить меня за неё цепляться, осталось в далёком прошлом. Но пощадите паренька!»

— Не надо, — прошептал Гарри. — Не выходите туда…

Том спустил ноги — сначала одну, потом другую. Птиц много: хлопанье крыльев, топоток и резкие, сиплые крики вокруг. Дверь закрылась с сухим щелчком, Гарри с той стороны прилип к стеклу. Когда Том проходил мимо белых комочков, они разевали клювы и старались клюнуть в ногу, но сами не приближались. Кто бы мог подумать, что эти крохи загнали людей в норы, а белая раскраска стала воплощением всеобщего ужаса? Скоро её, наверное, будут представлять только в сочетании с красными пятнышками крови…