Самая настоящая Золушка

Что поделать, если без них я разучилась нормально спать?

Малахов смотрит на меня, словно на ребенка, который вдруг заговорил голосом демона. С одной стороны, он понимает, что перед ним все та же девчонка, которую он до смерти напугал в нашу первую встречу и над которой ухмылялся, когда Морозов решил увидеть «демонстрацию» моих знаний. А с другой — эта засранка, сама пешка в чужой игре, вдруг предлагает ему новые правила.

Я не тороплю, даю ему время как следует подумать, прикинуть и просто прийти в себя после моей метаморфозы. А заодно наслаждаюсь произведенным эффектом. Малахов — это же, по сути, вся их маленькая серая армия в миниатюре. Морозов, Абрамов, еще пара фамилий, которые ни о чем мне не говорят, и даже та тетка, которая учила меня искусству обращения с МПЧ — они все думают, что я просто винтик, одна из деталей, и во мне нет мозгов от слова совсем. Никто не думает, что даже у винтика могут быть чувства и даже он способен на поступки, если его перестать считать за человека.

А я, чтобы там ни думали эти заговорщики, не просто винтик.

Я — деталь, без которой их чертов план не сдвинется с места. Да, конечно, я ничего не решаю, ничего не знаю и мало что понимаю кроме тех вещей, которые мне озвучили для того, чтобы я не задавала лишних вопросов. Но именно в это слабое место я и собираюсь ударить. Вряд ли тигр, нападая на кролика, ждет от него сопротивления. Осознание глупой беспечности придет к нему за секунду до того, как он сдохнет в луже собственной крови с перерезанным горлом, пока кролик будет прятать в потайной карман маленький стилет.

— Ты вообще о чем, птичка? — Малахов снова напускает насмешливый вид, как будто не он только что таращился на меня с видом человека, увидевшего воскрешение из мертвых.

Зачем все портить?

Вздыхаю, выразительно закатывая глаза. Это лишнее, но могу я, в конце концов, поупражняться в актерском мастерстве, которому меня учили целых полгода?

— Ты нарочно прикидываешь дурачком? — Я подаюсь вперед, приподнимаю бровь с немым вопросом. — Ну, чтобы никто не подумал, что ты слишком много понимаешь и тебя пора отправлять кормить рыб.

— Я не понимаю, о чем ты, — скалится Малахов.

— Это плохо. Очень плохо. Потому что я была уверена, что в твоей голове больше мозгов, а яйца — ну как минимум не из шариков для пинг-понга.

Он злится. Пытается держать невозмутимый вид, чтобы не признаваться даже самому себе, как он ошибался на мой счет, и что эта ошибка может ему стоить «Целого нового плана», в котором он тоже не будет главной скрипкой.

Господи, какой циничной тварью я стала всего за полгода прилежного обучения? Даже Виктор Франкенштейн не мог бы больше гордиться своим монстром из плоти, чем Морозов — мной.

Спасибо чудесным таблеткам Абрамова — они давно укладывают меня спать без прелюдии из мук совести, а мои собственные принципы давно впали в летаргию. Кроме некоторых, без которых я просто не выживу.