Маг для Шута. Расклады на удачу

Внизу обнаружились босоножки в тон платью, и на полочке — чулки. Не удержалась, усмехнулась: это что, намёк? Ладно, посмотрим, но пока не выясню до конца, что происходит, никаких лишних движений. Сняла платье, переоделась: шёлк приятно холодил тело, наряд сидел отлично, только вот низкий вырез и открытая спина подразумевали, что под ним белья быть не должно. Несмотря на недавнюю вспышку злости, бросило в жар и дыхание участилось, при мысли, что… Рен увидит в этом. Ох, я такая женщина, однако, то бешусь, что представляю только сексуальный объект для мужиков, то млею от предвкушения, КАК будет смотреть на меня один конкретный представитель противоположного пола… Что со мной происходит? Почему бросает из крайности в крайность? И не обвинишь сущности, они вообще во всём этом безобразии принимают мало участия.

Тряхнула головой, застегнула босоножки и вышла из спальни. Спустилась, нашла нужную дверь, подошла. И замерла, не решаясь раздвинуть: с той стороны доносилась негромкая, обволакивающая музыка румбы, причём, одной из моих любимых песен. Я растерянно моргнула: как он… Когда-то, когда я ещё понятия не имела ни о Картах, ни об Иншинах, ни о других мирах, я недолго занималась бальными танцами, студенткой, несколько лет и на любительском уровне. И мне нравилось. Вообще, танцевать всегда любила. Чёрт, но румба… По связи вдруг пришла тёплая волна, смесь нежности, чуть-чуть вины и волнения. Горло пересохло, я сглотнула и решительно раздвинула дверь.

Большой зал, пустой, с паркетным полом. Музыка льётся отовсюду сразу, я словно погрузилась в мягкие, ласковые волны. Рен стоял в центре, и уже успел переодеться: чёрные штаны и белоснежная рубашка вполне современного вида, с вырезом и воротником. Волосы свободно лежали на плечах, на лице — выражение ожидания и… и ещё чего-то, непонятного, но заставившего сердце ускориться. Шут молча смотрел на меня и протягивал руку, приглашая танцевать. «Я же не умею, за столько времени забыла всё, что он задумал, чёрт, я ещё обижена на его поведение!..» — мысли пронеслись бешеными лошадьми и исчезли, оставив в голове звенящую пустоту. А музыка всё лилась и лилась, проникая в каждую клеточку тела, неторопливая, томная, чувственная. Я медленно пошла к Рену, не отрывая взгляда от мерцавших аметистовых глаз, и движения стали плавными, тягучими, я и сама не заметила, в какой момент.

Он поймал мои пальцы, переплёл их на несколько мгновений со своими, потом моя ладонь выскользнула, и уже его пальцы бесконечно нежно, легко-легко, как будто пёрышком, провели вдоль моей руки до самого плеча и замерли на спине, чуть пониже лопатки. От такой простой ласки тело стало словно пластилиновым, податливым и гибким. Я тонула во взгляде Реана, не в силах отвести глаз от фиолетовых омутов, на дне которых искрились серебристые звёздочки, а он так смотрел, с таким странным выражением лица, что меня бросало то в жар, то в холод. О движениях не задумывалась, они сами получались, из моего слуги вышел отличный партнёр и танцор. Он вёл уверенно и в то же время бережно, аккуратно, словно оставляя мне возможность подумать. А я не хотела думать… Ну вот совсем. Прикосновения, то едва ощутимые, дразнящие и без того ставшую чувствительной кожу, то переходившие в откровенную ласку обнажённых спины и плеч, будили по всему телу радужные вспышки, целые букеты эмоций, как маленькие фейерверки. Ладони Рена скользили по моим рукам и не только, подчиняя танцу, направляя, и наши лица слишком часто оказывались опасно-близко друг от друга, и тогда на ум приходил тот поцелуй в холле. Поймала себя на том, что хочу повторить, только без психов и истерик, и понять наконец, что же на самом деле я испытываю к моему наваждению с шальной улыбкой и запахом можжевельника и бергамота. Правда, сейчас к ним примешивалась горьковатая полынная нотка.