Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Примерно в это же время Вольницкий добрался до теннисиста.

Он застал его дома. Дом — не дом, а потрясающая резиденция, ибо теннисист был председателем знаменитой фирмы, в объявлениях и телефонных книгах обозначенной коротким, но веским словечком «ТРЕВОГА». Судя по всему, фирма работала отлично, люди всё больше нуждались во всяких установках, поднимающих тревогу, так что ее председатель мог себе позволить пожить в свое удовольствие. Сейчас, в полдень, он неторопливо расправлялся с завтраком на солнечной террасе. Не терпящие отлагательств дела решил по телефону еще ранним утром, а важные встречи перенес на вторую половину дня. Комиссара встретил приветливо, сразу предложил кофе, чай или чего покрепче. Есть всё, было бы желание.

Вольницкий выбрал кофе, за ним легче говорится, можно сделать вид, что приехал коснуться лишь ничего не значащих вещей. Да вообще-то оно, по сути, так и было.

Отхлебнув кофе и вздохнув, он начал:

— В воскресенье вы играли в теннис с Мирославом Кшевцем.

Хозяин дома сразу перестал приветливо улыбаться и озабоченно вздохнул:

— О, холера! Никогда не известно, что принесет день грядущий. Знай я, что его в тот день кокнут, ракетки бы не взял в руки. Но богом клянусь, от меня он живой уезжал! У меня и свидетели есть.

Вольницкий не стал задавать лишних вопросов, откуда, мол, ему стало известно о трагической гибели Мирослава Кшевца. Он знал, как быстро расходятся вести о смерти людей, чем либо знаменитых. Председателю могли позвонить и двадцать человек, и даже сто. Комиссар предпочел сразу перейти к делу.

— Кстати, о свидетелях, — как можно конфиденциальнее произнес он. — Я говорю с вами откровенно, учтите, но мы располагаем данными, ч то кое-кто из свидетелей может быть и причастен…

— Да что вы! — всплеснул руками председатель,

— А вы за всех из них можете с чистой совестью поручиться? Все они — сплошь друзья покойного?

И в этот момент на террасу выплыло волшебное явление — чутко подслушивающая супруга председателя. Тоже, должно быть, спешила к утреннему кофейку, да вовремя остановилась. Супруга была очаровательна в утреннем наряде и с утренним же превосходным макияжем. На ней было наброшено нечто вроде свободного кимоно, сверкающего серебряными нитями и почему-то заставляющего предполагать, что под ним кроется нечто чрезвычайно аппетитное и привлекательное.