Другая музыка нужна
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #3
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая музыка нужна». Краткое содержание книги:
То тут, то там слышались однообразные звуки — это капала вода с каменного потолка «вестибюля». Ребятам показалось, словно тикают разные часы: одни быстрее, другие медленней.
Встав вполоборота ко входу, Петер быстро-быстро набрасывал под картиной восходящего солнца очертания пещеры.
— Пойдем, — сказал он.
Вокруг них начал уже собираться народ.
— Чего рисуете? Вам что тут надо? И отсюда хотят уже вытурить нас?
Ребята, выйдя из пещеры, глубоко вдыхали свежий утренний воздух. Уселись на скамейке под статуей святого Геллерта, который осенил крестом Будапешт. Мартон придвинулся к своему другу. Долго не мог произнести ни слова.
— А ты… — сказал он тихо. — А ты… — Но продолжить не мог. Он хотел спросить: «А ты откуда знал, что́ в этой пещере?»
— Я… я… — передразнил его Петер, но потом тихо ответил: — Я тоже жил тут… когда маленький был… с матерью… После того, как отца… зарезали…
Он откинул голову на спинку скамейки и закрыл глаза, подставив лицо сиянию сверкающего неба. Упавшие назад по-девичьи длинные белокурые волосы заколебались от дуновения ветерка. Мартон захотел сказать ему хоть что-то в утешение.
— Твой отец был крестным моего брата Лайчи, которого трамваем задавило.
— Знаю.
— Я помню твоего отца. Смутно. На крестинах Лайчи…
— Знаю. Мать рассказывала. А твоя мать была на похоронах моего отца.
— Знаю, — ответил, в свою очередь, Мартон.
Они долго сидели, забывши совсем и про восход солнца и про Будапешт, который сверкал перед ними, переливаясь чистым золотом.
— А как у тебя дела с занятиями? — спросил Мартон.
— Как!.. Как!.. Ты же знаешь, что я не могу поступить в Художественное училище. Для этого нужен аттестат зрелости. А для аттестата надо учиться еще четыре года. Потом еще четыре… Где ж на это денег напасешься? А тут, в ремесленном училище… Словом, окончу его года через два и тогда смогу рисовать… восход солнца… на суповых мисках.
— А я думал, что художником легче стать, чем композитором. Рояль не нужен… Да и денег надо меньше.
— Брось ты!..
Съели завтрак, что принесли с собой, потом спустились и внизу, возле гостиницы «Геллерт», напились воды из колонки.
Мартон, разумеется, тут же взялся поучать Петера, как надо пить без стакана: «Сожми вот так ладони, да покрепче, чтоб вода не вытекла сквозь пальцы. Вот так…» — И он раз десять подносил ладони ко рту. Петер же попросту склонил голову набок, подставил рот под кран и глотал воду, пока не утолил жажду. Мартон примиренно заметил:
— Можно, конечно, и так…
Ему не хотелось отпускать оглушенного печалью друга, и он начал уговаривать его, что, мол, после обеда они вместе сходят за хворостом, а сейчас пусть Петер пойдет с ним в школу на улицу Хорански, где в десять часов утра в гимнастическом зале «состоится праздник в честь пятнадцатого марта, на который приглашаются и гости».
По дороге Мартон рассказал Петеру «под честное слово» о последних «событиях», о том, что напишет Илонке письмо и передаст лично. «Тогда оно не попадет в чужие руки… И в письме легче, чем на словах…» Что легче «признаваться в любви», он уже не стал добавлять.
Что случилось на самом деле 15 марта 1848 года и вообще в те знаменательные 1848 и 1849 годы[20], об этом учащиеся, в сущности, не знали, да и знать не могли. Коней Шандора Петефи, мчавшихся к торжеству мировой свободы, ободрали собачники из министерства просвещения. Шкуры их набили соломой, а чучела выставили на всеобщее обозрение с надписью: «Те самые».
В честь торжественного дня развесили по стенам гимнастического зала национальные флаги и между ними прикрепили две олеографии. С одной глазел на собравшихся учеников Франц-Иосиф, наряженный в генеральский мундир, на другой умирал Петефи. Поэт был в превосходно скроенной аттиле[21], лежал на поле брани с зияющей раной на груди и «кровью сердца» писал на дорожной пыли: «Отчизна…»
Зазвучал гимн. Слова его истерлись от частого употребления, словно старые монеты, и играли уже не большую роль, чем «а-а-а-а» на уроках пения.
Наступила тишина. Мальчики с полным безразличием ждали выступления учителя. Накануне состоялся матч двух футбольных команд-соперниц: ФТЦ и МТК, и большинство ребят только это и занимало.
Директор открыл торжественную часть и передал слово оратору. Пока оратор взбирался на кафедру, Петер шепнул Мартону: «Дорогие учащиеся! В этот день венгерская нация сбросила вековые оковы…» И в самом деле, оратор — к тому же это был Радвани — начал: «Дорогие учащиеся! В этот день сбросила навеки свои оковы венгерская нация…» Лицо Мартона исказилось гримасой. Он толкнул Петера в бок: «Молчи!» Но Петер продолжал: «Сейчас пойдет: пламенный поэт…» — «Пламенный поэт…» — послышался голос Радвани.
20
В 1848—1849 гг. происходила буржуазная революция в Венгрии.
21
Аттила — венгерская национальная одежда.