Любовь и Гниль. Сезон 1. Эпизоды 1 - 6 (ЛП)

К этому времени дневной свет полностью исчез, но внутри твёрдых стен морозильной камеры у нас хватило смелости включить несколько походных фонарей на батарейках. И позже, когда мы подстроили дверь так, чтобы не оказаться запертыми внутри, наше жилище было готово.

Мы сели вокруг двух маленьких фонариков и прислонились к свежевымытым стенам. В нашей маленькой пещере пахло лимоном и чистотой, и этот аромат успокаивал. Я уже давно не нюхала ничего такого "продезинфицированного".

Хейли и Нельсон раздали ужин — одну на всех солидную банку тунца с откидной крышкой, которую мародёры чудесным образом не утащили из магазина, тубу с крекерами, содержимое которой мы поровну поделили на нас всех, и голубые напитки "Гаторейд".

Если бы я ела тунца достаточно быстро, то не почувствовала бы его вкуса, потому что он определённо был отвратительным, единственное, что успокаивало, что в нём хотя бы был белок.

В общем, спать мы собирались лишь немного голодными, и это было хорошо.

— Вы всегда так едите? — с усмешкой поинтересовалась Тайлер с другого конца круга.

Хейли, сидевшая слева от меня с Пейдж на коленях, слегка рассмеялась.

— Не всегда. Я уже несколько месяцев не пила "Гаторейд".

— А Нельсон сегодня был щедр на крекеры, — в голосе Харрисона звучала искренняя благодарность.

Впрочем, это было правдой, крекеров было больше, чем обычно. Мне было интересно, было ли дело в том, что кто-то нашёл здесь запасов немного больше обычного или мы празднуем тот факт, что сегодня никто не умер.

— Как вы, честно говоря, собираетесь выжить на этом дерьме?

Она была невероятно избалована, почти непростительно. Особенно в этом жестоком мире, в котором мы жили, где трудности были частью каждого мгновения. Но странным, раздражающим образом я понимала её точку зрения. Это были те же самые вопросы, которые я задавала себе в течение первых шести месяцев, может быть, даже первого года. Я не была уверена, когда именно перестала верить, что мы никогда не выберемся из этого, и начала предполагать, что мы справимся, что внезапно в наших руках окажутся всевозможные инструменты, необходимые, чтобы остаться в живых.

Эта жизнь требовала перестройки — физической, умственной и эмоциональной. За одну ночь это не происходило.

Однако… ей не стоило быть такой стервой.

— У нас нет выбора, — язвительно ответила я.

— Поверить не могу, что покинула Колонию ради этого дерьма, — проворчала она.

— Вы так свой город называете? — спросил Хендрикс, сидевший рядом со мной.

Она издала саркастический смешок.

— Да, мой отец думал, что это возврат к первоначальным тринадцати колониям.

Её ответ был встречен неодобрительным ворчанием. Никто из нас не был готов говорить о её отце или его коллекции зомби, как и о его тюремной колонии.

И уж тем более я.

Я почувствовала, как рука Хендрикса медленно двинулась вперёд, пока наши мизинцы не соприкоснулись. Он медленно провёл своим пальцем вверх и вниз по всей длине моего. Этот жест должен был успокоить меня, и он успокоил. Я откинулась назад, и наши плечи оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Я одарила его сладкой улыбкой. У меня не было причин всё также бояться Колонии или кого-либо в ней. Мы сбежали. Мы были уже далеко, и никто не сможет нас выследить.

Я была в безопасности.

Ну, насколько это возможно.

И всё же мои мысли вернулись к Кейну, как и в каждый миг затишья с тех пор, как мы покинули это поселение. Его сердитые серые глаза преследовали меня. Его гладко причёсанные волосы, его напряжённые мышцы, когда он стоял прикованный наручниками к окну спальни, — всё это ясно запечатлелось в моём сознании. И обещания в его спокойном, упорядоченном тоне заставили меня содрогнуться.