Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

Серегин в одной из лекций о христианстве говорил, что то огромное новое, что вместе с Христом пришло в мир, было детство. Серегин считал рождение Христа естественным и совершенно необходимым продолжением семи дней Творения, чтобы понять, что тогда, в эти семь дней оно не было завершено, понадобилось время. Главным из упущенного было человеческое детство. Человек сразу был создан Господом в высшем развитии, но, придя к нему не постепенно, не шаг за шагом, не изменяясь, он ничего в этой своей вершине не научился ценить. Все было дано ему как подарок, досталось без труда, и однажды Господь понял, что именно тут корень грехопадения Адама и нашей последующей жизни, ты видишь сама, довольно горькой (ВЛ 69).

Сотворение живых существ сразу же взрослыми людьми, лишение организма детской фазы проб и ошибок не могло не навлечь беды. Эдем был сущим несчастьем. Рано или поздно детство должно было взять свое: «…в раю Адам ведет себя будто ребенок. Играясь, он, по слову Господа, дает имена зверям, птицам, рыбам; так же играясь, без страдания и сострадания, без любви и ненависти, просто съев яблоко, узнает о добре и зле, потому-то и мы сейчас, не боясь последствий, легко смешиваем одно с другим» (Там же). Бог осознал ошибку и исправил опасный, глупый эдемский эпизод рождением Христа. Богочеловек, существующий в реальном времени, вызывал доверие. Зачатие, беременность, медленное взросление – через все это, по словам Серегина, Ему необходимо было пройти, прежде чем открыться избранному народу в качестве пророка и спасителя: «…и [это] было связано с тем, что Господь хотел Сам пройти весь путь, которым человек идет к своей зрелости. И до тех пор, пока эта дорога – от зачатия до рождения и дальше детство, отрочество, юность – не будет пройдена, Христос ничего не проповедует и никого ничему не учит» (ВЛ 69–70). Названия повестей из ранней трилогии Толстого, встроенные в текст от лица Коли, не могут не броситься в глаза читателю.