Молчи обо мне

Что-то не так со мной. Видимо. Я разучился наслаждаться женщинами.

— Мне нравится, — говорит Элли и изящно присаживается на край кровати. Проводит ладонью по стеганому покрывалу и по ее взгляду видно, что она хочет забрать и его.

Моя жизнь… течет. Не как буйная река, но как ручей на сточенных каскадах: изредка взбрыкивает, но не бурлит, не выходит из берегов и снова проходит по одному и тому же маршруту.

Январь переходит в февраль, февраль — в снежный март. Погода издевается и заваливает Петербург снегом до самого подбородка. Мой бизнес уверенно идет в гору, моя личная жизнь наладилась — и Элли, единственная женщина, продержавшаяся в своей квартире два месяца, и которую я до сих пор рад видеть на пороге и в постели.

Но что-то все-таки не так.

Жаль, что человечество еще не придумало способы копаться в генетическом коде и находить там сбои. Я испорчен где-то слишком глубоко, чтобы разобраться с этим самостоятельно.

— Вот, — Анжела дожидается, пока я распускаю совет директоров после срочного совещания, и кладет передо мной перевязанную лаконичными лентами продолговатую коробочку.

— Не помню, чтобы просил покупать подарки для моей женщины, — говорю я. Баловать их украшениями или сюрпризами без повода — моя прерогатива.

— У Левитской День рождения, — со спокойствием удава говорит Анжела. — Ты должен сделать жест вежливости, все-таки она твоя права рука.

— День рождения? — переспрашиваю я. — Когда?

— Сегодня. — Помощница закатывает глаза, а потом подталкивает коробку на край стола так, чтобы я был вынужден взять ее в руки. — Это красивый жест. Уважаешь своих сотрудников — они чувствуют себя особенными и работают с тройной отдачей.

Я вспоминаю наш с Евгенией вчерашний скупой разговор по телефону: около шести случился форс-мажор, и я решил созвать совещание. Евгении позвонил лично, и она ни слова не сказала о том, что сегодня занята или что ей требуется немного времени для себя. Она, как обычно, приехала самой первой и даже сейчас, когда я всех отпустил, не уехала домой, а осталась, чтобы скорректировать рабочие планы.

— Что там? — Вряд ли что-то дорогое, Анжела всегда старается выдержать официальный тон даже в подарках. Скорее всего, какой-то небольшой сувенир: не дешевый, чтобы не обидеть, но и не дорогой, чтобы не выглядело пошло.

— Браслет ручной работы. Не волнуйся, такому подарку будет рада любая женщина. И ты не будешь выглядеть скупердяем, а ее муж вряд ли устроит сцену ревности.

— Муж? Она вышла замуж?

Анжела трагически качает головой, идет к двери, но у самого порога оборачивается и тоном воспитательницы детского сада говорит: