Плач [litres][Lamentation]

— Продолжайте искать, но спокойнее, — сказал я и спросил напрямик: — Николас, ты не выносил этот документ из конторы?

— Нет, мастер Шардлейк, — ответил парень. — Я знаю, что это запрещено. — У него была изысканная речь с легкой линкольнширской картавостью, а его лицо с длинным носом и округлым подбородком выглядело теперь очень расстроенным.

— Так же, как и ношение шелковых камзолов с разрезами. Ты хочешь неприятностей от казначея? Когда найдешь документ, ступай домой и переоденься, — велел я ему.

— Да, сэр, — смиренно ответил молодой человек.

— А когда сегодня придет миссис Слэннинг, я хочу, чтобы ты сидел при нашем разговоре и вел записи, — добавил я.

— Да, сэр.

— А если документ так и не найдется, останься допоздна и найди его.

— Сожжение закончилось? — неуверенно рискнул спросить Скелли.

— Да. Но я не хочу об этом говорить, — отрезал я.

Барак взглянул на меня:

— У меня для вас пара новостей. Новости хорошие, но не для огласки.

— Хорошие новости мне сегодня не помешают.

— Я думаю, — с сочувствием ответил Джек.

— Зайдем в мой кабинет.

Он прошел за мной в кабинет, где из окна с тонким переплетом виднелся внутренний двор. Я снял свою робу и шапку и сел за стол, а Барак уселся напротив. Я заметил проблески седины в его темно-русой бороде, хотя в волосах ее еще не было. Джеку было тридцать четыре года, на десять лет меньше, чем мне, но его некогда худое лицо уже начало расплываться.

— Эта задница, молодой Овертон, доведет меня до могилы. Все равно что надзирать за обезьяной, — проворчал он.