Оленья кавалерия или смерть от кота своего...
- Автор: Волынец Алексей Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Оленья кавалерия или смерть от кота своего...». Краткое содержание книги:
От автора:
Ранее часть глав была опубликована в журнале «Профиль» и на страницах электронных СМИ «Русская планета» и DV.land.
Не сумев захватить Охотский острог племена «тунгусов»-эвенов вновь рассыпались по своим кочевьям. И казаки Епишева стали громить их по отдельности. Одну из таких вылазок Епишев позднее опишет в докладе якутскому воеводе: «Ходил я Сенка из острожку с служилыми людьми в поход вверх по Охоте на неясачных иноземцев… И как был я Сенка с служивыми людьми у них в улусах, их вышло к нам много збройны и оружны и учали с нами дратца, бились с нами многое время, и Божие милостию на том бою убили мы у них семь человек до смерти, а сами в острог отошли здоровы, а на том бою со мною было двадцать девять человек, а иноземцов было много…»
Спустя два года «на Ламу» с берегов Лены из Якутска для помощи людям Семена Епишева отправили 35 казаков во главе с «пятидесятником» Борисом Оноховским. Впоследствии русские отряды направлялись к «Ламскому морю» раз в два-три года — поддержать или сменить прежних обитателей Охотского «острожка», число которых постоянно уменьшалось от болезней и стычек с местными «тунгусами-ламутами», как русские прозвали племена приморских эвенов.
Попытки принудить первобытные племена к уплате меховой дани оборачивались постоянными конфликтами. В 1654 году пришедший на берега Охотского моря новый отряд «сына боярского» Андрея Булыгина обнаружил, что русский острог в устье реки Охоты сожжён, а остатки прежних русских отрядов отступили к реке Улье…
Охотский острог, ставший главный русским центром на берегах Тихого океана, казаки восстановили в следующем 1655 году на новом месте. У берега Охоты в семи верстах от моря встал неровный треугольник из высокой деревянной башни и двух больших изб, соединённых деревянной стеной, высотою четыре метра. По меркам европейских или китайских границ это был небольшой сторожевой пост, но для дальневосточного Севера и его первобытных обитателей такой «острожек» стал неприступной крепостью.
Жизнь Охотска с самого начала оказалась перманентной войной. Часть эвенов соглашалась платить меховую дань, те же, кто отказывался, считались «немирными» и становились целью казачьих набегов. У первопроходцев быстро выработалась своя тактика — летом они старались не воевать, заготавливая рыбу и продукты, а в набеги на «немирные» и «неясчаные» кочевья эвенов ходили зимой на оленьих нартах или собачьих упряжках.
Смысл этой постоянной войны был простой и очевидный — драгоценный мех! В русских документах той эпохи цель военных походов описывается откровенно и без затей: «Чтоб они, тунгусы, старую дурость покинули и дали бы от себя государю ясак без бою…»
С середины XVII столетия район Охотского побережья стал главным источником соболей. Уже первые основатели Охотского «острожка», казаки Семёна Шелковникова, с боем собрали 857 шкурок. В Москве такое количество меха стоило огромное состояние, а столь точная цифра нам известна потому что «ясак» всегда строго учитывался в документах. Нам неизвестны судьбы многих людей, а количество соболей, «пупков собольих» и прочих «лисичёнок» по документам из архивов Якутского острога можно восстановить с поразительной точностью почти за каждый год.
По мере подчинения окрестных племён сбор соболей в Охотске рос, превышая две тысячи драгоценных шкурок ежегодно — в два раза больше, чем собиралось во всех острогах на Колыме и Индигирке. Сам по себе «ясак», налог мехами на местных «тунгусов», был вроде бы невелик, всего три-четыре шкурки на каждого взрослого мужчину в год. Но проблемы начинались при приёме дани в «государеву казну» — казаки в Охотске старались засчитывать в качестве уплаченного «ясака» только самые качественные и дорогие меха, оценивавшиеся по максимальной цене в 10 рублей (стоимость хорошего дома в Москве той эпохи) за одну шкурку. Естественно, это вело кпостоянным конфликтам с таёжными охотниками.
Однако все бунты «тунгусов» против первопроходцев, даже большие, заканчивались поражениями. Так было, пока у мятежников не появился авторитетный и хитрый вождь — в русских документах той эпохи он носит имя «Зелемей Ковырин», один из двенадцати сыновей «князца Ковыри», убитого ещё в 1649 году «из пищали до смерти промышленным человеком Федулкой Абакумовым».