Порочный Принц [ЛП]

У нас общие глаза и гордый нос Асторов, как он это называет. Я точная копия, реплика.

Будущее ковена ведьм. Извините, я имею в виду клан.

Крошечная женщина держит его за хрупкую руку, кажущуюся такой маленькой по сравнению с его потусторонним существованием, но выражение ее лица совсем не маленькое. Она слушает что-то, что он говорит, и ее лицо светится состраданием, нежностью... любовью.

Черт, как сильно она любит этого тирана. Как много она пережила, просто чтобы быть с ним, оставив не только свою страну, но и свою семью, чтобы быть рядом с ним.

Лицо Лорда Астора остается пустым, когда он говорит с ней, ни выражения, ни улыбки, ничего. Мы согласны с тем, что папа робот, и под «мы» я подразумеваю Ларса и меня.

Хорошо, Ларс просто слушал с осуждающим выражением лица, пока я сообщал ему об этом факте.

Персонал кланяется при входе моих родителей. Это.. что? Несколько месяцев с тех пор, как они почтили меня своим присутствием?

В последнее время они часто этим занимаются, исчезают, чтобы поехать на конференции, или, скорее, мой отец, тащит мою мать с собой на другой конец света, например, в Индию и в гребаную Австралию.

Из не было, когда я был ребенком, но я думал, что это закончилось где-то в средней школе. Нет, они вернулись к этому, как наркоманы, ищущие кайф.

Не то чтобы я жалуюсь. В конце концов, я могу устраивать в этом особняке все вечеринки, какие захочу, каждую ночь. Беспроигрышный вариант.

В тот момент, когда мамины глаза падают на меня, они светлеют и смягчаются. Я почти представляю, что она кажется слишком слабой и худой, или это только ее бледный цвет лица? Она отпускает моего отца и бежит ко мне, не обращая внимания на свое длинное платье.

— Mon chou! — Мой, малыш!

Мы с папой тянемся к ней, когда она спотыкается, но в последнюю секунду она спохватывается и сжимает меня в крепких объятиях. Мне приходится наклониться, чтобы она могла прижаться щекой к моему плечу. От нее пахнет жасмином, теплом.

Безопасностью.

— Я так сильно скучала по тебе.

Она говорит с легким французским акцентом, от которого не смогла избавиться даже после того, как прожила в Англии двадцать три года.

— Я тоже скучал по тебе, мама.

И я не шучу. Возможно, я скучал по ней больше, чем когда-либо признаю.

Ее отсутствие вызвало то, о чем мне даже не нравится думать.

Не было ни безопасности, ни жасмина — как в тот раз.

— Mon petit ange — Мой маленький ангел. — она отстраняется, обхватывая мои щеки своими хрупкими руками. — Хотя ты уже не маленький. Я должна начать называть тебя mon grand — мой большой.

— Верно. Ты видела эти мышцы? — я ухмыляюсь, и на этот раз это не автоматически или вынужденно.

— Ох, я вижу. Ты так сильно вырос, а меня не было рядом.

Рыдание вырывается из ее горла.