Грани сна [litres]

Заяузье, VIII век

С самого переселения их маленькой семьи в Москву Лавр Гроховецкий жил на втором этаже дома на Чистых прудах, и не видел ничего странного в том, что больше десятка своих путешествий в иные столетия начинал одинаково: падал на соломенную крышу того сельского домика, что стоял там в то или иное столетие.

Незадолго до скандала в МГУ он как раз и попал в прошлое. Но вот странность: он упал не на крышу, а прямо на землю. Впрочем, «приземлился» не больно: земной шар мягко бахнул его в то место, откуда у воспитанного человека изящно произрастают его ноги, и почувствовал, что снизу его колют травинки, а сверху обдумает тёплый ветерок и слегка жарит солнышко. Лето!

Как всегда, попадая в снах своих в прошлое, он был совершенно гол.

Он встал, огляделся.

Вокруг простирался дубовый лес – но не старый, матёрый, а будто прореженный: среди целых дубов и пней в изобилии разрослись молодые берёзки. Легко было сделать вывод, что люди здесь есть, и процесс природной сукцессии, замена дубов берёзами, происходит не без их участия. Но где же они? Во все свои прежние появления в старой Москве он сразу попадал в населённую местность, с домами и дорогами, ведь это было всё-таки Бульварное кольцо, а не какая-то дикая окраина.

Лавр надломил у трёх ближайших к месту его падения берёзок верхушки, чтобы отметить это место, а у дубка выломал ветку и смастерил себе дубинку на случай, если встретится ему недружелюбный зверь. И двинулся туда, куда звал его тонкий ручеёк, и где, по его представлениям, Яуза впадает в Москву-реку. Буквально днями он слышал разговоры, что там, на Котельнической набережной, скоро построят громаднейшую высотку – но это в далёком ХХ веке, а сейчас здесь, похоже, вообще ничего не строят, и нет никого. Однако люди всегда селятся ближе к воде…

Шёл он лесом под уклон, шёл, вдруг – раз, начались сплошь юные берёзки, пустые места, потом – стена мелкого ивняка, и он, протискиваясь между деревцами, почувствовал под голыми ступнями воду. И выбравшись на простор, увидел, что река Москва значительно шире, чем это было в его настоящей жизни! И Яуза шире!