Влюбленная [ЛП]

Я вздохнул. Это было невозможно объяснить сразу. Обычно людей готовили медленно, в течение нескольких месяцев. Мне потребовалось почти четверть года, чтобы полностью осознать все это.

— Все не так. Большинство людей в группе набираются из-за их богатства и власти, а не наоборот. Группа в основном занимается тем, чтобы делать добро.

— В каком смысле?

Очевидно, мне придется рассказать больше подробностей. Я ломал голову в поисках подходящего примера.

— Помнишь город, в котором я тебе рассказывал, что вырос?

Она кивнула.

— Ну, я сделал это своим первым проектом, когда присоединился, еще до того, как приехал в Австралию. Группа творила там чудеса. Мы заставили правительство проложить настоящие дороги, заставили их установить лучшую фильтрацию воды, даже подключили город к электросети. Но сейчас у людей появились лучшие возможности. Конечно, наша работа не такая уж откровенно филантропическая, не думай, что я приукрашиваю ее, но общая цель — устранить вопиющее неравенство, защитить людей, которые не могут защитить себя.

— Но такого рода обязанности принадлежат правительству. Знаешь, людям, которых мы на самом деле выбираем на выборах.

— Ну же, София. Такой умный человек, как ты, не может по-настоящему верить в эффективность правительства, когда дело доходит до защиты личности. Там столько же коррупции, сколько и везде в мире. Посмотри на всемирный финансовый кризис. Миллионы людей были разорены, и все же из этого ничего не вышло. Никто по-настоящему не был наказан, ничего не изменили. И это только верхушка айсберга.

Она задумалась.

— Хорошо, это может быть правдой, но, если тебя так волнует жизнь рядового работника, почему ты ничего не сделал с этим?

Я поморщился.

— На самом деле, это больное место для нас. Правда в том, что мы просто не увидели этого достаточно рано. Мы могущественны, но не всеведущи, и нам особенно трудно проникнуть в крупные банки на высоком уровне. Типы парней, которые с удовольствием обманывают людей на миллиарды, обычно не являются теми членами, которых мы хотим завербовать.

Несколько секунд она сидела молча, ее лицо было бесстрастным.

— Ты знаешь меня, — продолжил я. — Ты же знаешь, что я за человек. Неужели так трудно поверить, что у нас действительно могут быть добрые намерения?

Выражение ее лица смягчилось, хотя она все еще казалась несколько неуверенной.

— Допустим, я тебе верю, — сказала она. — Но у меня все еще много вопросов. Например, как тебя не обнаружили?

Я пожал плечами.

— Мы очень хорошо умеем оставаться в тени. У нас было много практики. Этой группе более двух тысяч лет.

Ее глаза расширились.

— Две тысячи?

Я кивнул.

— Такого рода вещи не возникают в одночасье. Мы начали в Древней Греции, отсюда и название, как способ держать правительство в узде, и это как бы выросло оттуда. Демократия тогда была новой, и были... небольшие проблемы. Когда они со временем не исчезли, мы остались рядом. В любом случае, с тем влиянием, которое мы сейчас имеем, держать нашу деятельность вне поля зрения на самом деле довольно легко, если мы не делаем ничего слишком смелого.