Дом Ворона [litres]

Да, у них были болотные тропы, укромные места и надежные люди. Если вы сражаетесь за свободу, без этого не обойтись. Равене впервые за долгое время сделалось страшно по-настоящему. Что, если они не успеют?

– Нас будут искать, – ответила она, взяла каштан из кулька, но не стала есть. – Такие, как Ньют Гранвилл, не упускают своего. И не прощают оскорблений.

– Я такой же, – усмехнулся Джемс, – в каком-то смысле. Я тебя люблю и никому не отдам. Ни Ньюту Гранвиллу, ни кому-либо еще.

Равена понимала, что так говорят все мужчины всем женщинам. Она почти не помнила жизнь во дворце, но чутьем понимала, что такие слова в порядке вещей и не следует относиться к ним серьезно. Это просто обещания, которые почти не связаны с жизнью. Но Джемс говорил так, словно это были не слова, а часть его души – большая, важная, горькая часть.

Равена осторожно поцеловала его в щеку. Они никогда не позволяли себе лишнего. Однажды, когда они сидели вот так, Джемс сказал: «У нас будут дети. Красивые, как ты. И рыжие, как я». И это прозвучало как клятва и обещание. А теперь король отдавал Равену Ньюту Гранвиллу и все, сказанное прежде, становилось осенней листвой, которую уносит ветер.

Или все-таки нет? Возможно, стоит позволить себе надежду? Пусть крошечную, слабую – но можно?

– Да, мы уедем, – кивнула Равена. – На юг, к моему брату, как собирались.

Она однажды увидела портрет Авриля в какой-то газете. Тон статьи был издевательски вежливым: мол, насколько прогнила прежняя династия, что наследник престола оказался сумасшедшим. Мужчина называет себя женщиной и ведет жизнь ритуальной девки в храме Черной матери Глевы! Как же хорошо, что его величество Малоун избавил нас от ужасной участи называть своим владыкой безумца, который в своем безумии утратил честь своего рода! Равена взяла ножницы и вырезала портрет, а потом прорыдала всю ночь – над ним, над своей памятью, над жизнью, которую у нее отобрали.

Декан Свен взглянул на нее утром и все понял. Он, как обычно, не тратил слов – просто сказал, что Авриль был бы хорошим королем для Дарангвара. Он был бы спасением.

Тогда Равена поняла, что воспитатель и наставник по-настоящему на ее стороне. Тогда она впервые назвала его своим отцом – про себя, конечно, не вслух.

– Нас не вернут, – твердо произнес Джемс. – Мы будем жить дальше, Равена. И у нас все будет хорошо, я тебе обещаю.

Равена понимала, что этим словам не стоит верить. Они не смогут убежать далеко. Теперь она совершеннолетняя и ее можно казнить и пытать. Король это разрешит, а Ньют Гранвилл, о котором давным-давно ходит слава садиста и мерзавца, не упустит свой случай. Равена чувствовала его ненависть как далекую грозу, которая собирается на горизонте.