Отшельник-2

В одном Карим обманул. Не стал он ни пир закатывать, ни на запретное угощение напрашиваться, а сдал Маментия с детишками с рук на руки пожилому воину вполне русского обличья в хорошей дощатой броне, но с чернильницей на поясе вместо сабли, и с толстой книгой в руках.

– Вот, Тихон, ещё троих нашли, – сказал татарин без всякого коверканья слов. – Прошу любить и жаловать.

– Добро, – кивнул поименованный Тихоном воин и, раскрыв свою книгу, внимательно посмотрел на вновь прибывших. – Сами понимаете, порядок быть должон! Без записи кормить не будут, а как запишу, так получите вот это, – на тонком кожаном шнурке закачалась небольшая медная пластина с выбитой непонятной цифирью. – Пока харчеваться станете из общего котла, а ежели в опчество какое войдёте, то на вашу долю старосте будут выдавать. В обчестве не сытнее, но вкуснее. Понятно говорю?

– Понятно, – кивнул Маментий, Пётр помалкивал, а Софью по малости лет вообще никто не спрашивал.

– Имя, иное прозвище, сословие? К чему склонность имеешь?

– Маментий сын Иванов прозванием Бартош, – и на всякий случай добавил. – Не сомневайся, мы не из беглых холопов.

– Я вижу, хотя оно и без надобности, – ухмыльнулся Тихон, давно заметивший и красные тонкой выделки сапожки на девочке, и проглядывающие сквозь прорехи в рогоже шёлковые лохмотья. – Если в войско пойдёшь, то могу записать служилым сословием. Гладишь, лет через десять личное дворянство получишь. Ты не думай, личный дворянин государя-кесаря куда как выше лыцарского звания, и вровень с баронами из немецких земель.