Путешествие по арабским странам

— Это произошло на горе Синай, — поправил капитан, — а она находится дальше на юго-восток.

— Ну, это точно неизвестно, — сказал Петер. — Смотрите, вон цапли! Крылья огромные, серого цвета, под ними белые пятна. Хоп! — вот она бросилась за рыбой! А много здесь рыбы, сэр?

— Я еще не ловил, — ответил капитан. — На мостик вы уже поднимались?

— Нет.

— Пойдемте!

Капитан вскоре ушел, а Петер и Ивонна остались на мостике рядом с лоцманом. «Справа — Азия, слева — Африка». Азиатское побережье представляло собой холмистую пустыню, почти лишенную растительности. Лишь кое-где торчали кустики жухлого зеленого цвета, засыпанные песком. На африканской земле редкие ряды пальм обрамляли автостраду, проложенную вдоль канала. На полях, удивительно тучных с виду, росли рис и овощи — их питал узкий пресноводный канал. По шоссе навстречу друг другу мчались машины. Рабочие-египтяне в белых галабиях, некоторые в брюках, несмотря на палящий зной, работали на берегу канала. Дальше виднелась типично египетская картина: отец, мать и сын, он в белой галабии, она в черном, мальчик в ярко-зеленом.

Каменная стена, ограждающая канал, кое-где была снесена и заменена толстыми листами железа. За ними на ширину нескольких метров был вынут песок. В других местах землечерпалки расширяли русло канала.

Лоцман-египтянин видел только канал. То и дело раздавалась его спокойная уверенная команда. Ее громко повторял матрос в длинных штанах, стоявший у штурвала. Иногда лоцман говорил: «Благодарю вас, очень хорошо». Карта ему была не нужна, каждый метр канала он знал как свои пять пальцев. Когда предстоял спокойный участок пути, он, случалось, вставал со своего места, прохаживался взад и вперед по мостику, съедал ломтик апельсина или выпивал кофе, который ему присылал капитан. Обедал он тут же, поглядывая то на канал, то в свою тарелку.

— Давно вы плаваете? — спросил Петер.

— Двадцать девять лет[20].

— Уже?

— В тринадцать лет я поехал в Лондон и поступил в четырехлетнее морское училище, — рассказал лоцман. — Учение обходилось моим родителям в шесть английских фунтов в год.

Лоцман был смуглый человек, среднего роста, с вьющимися, коротко остриженными волосами. Его лицо выражало спокойную уверенность и напряженное внимание. Короткие до колен штаны, носки, ботинки — все было белое. На белую же спортивную рубашку была накинута светло-серая шерстяная безрукавка, а на шею — шелковая косынка яркой, но не кричащей расцветки. Рядом стоял коренастый мужчина лет тридцати пяти с густой черной непокорной шевелюрой в таком же костюме, что и лоцман, но без косынки. Все, что говорил лоцман, он записывал. Он сообщил Ивонне, что родился на Балканах и приехал в Египет, когда лоцманы объявили бойкот. Скоро он сам будет водить корабли по каналу.

Капитан в это время отдыхал — сидел у себя в каюте, прогуливался, насвистывая, по палубе или наведывался на мостик к лоцману.

— Пятый раз провожу этот танкер, — сказал лоцман Петеру, — но капитан сегодня впервые поднимается ко мне.

— Из сочувствия к Египту, как вы думаете?

— По-видимому, да.

Время от времени Петер и Ивонна, утомленные пребыванием на мостике, ненадолго спускались в свои каюты. Старший инженер показал им свое «царство» — огромное машинное отделение, капитан поболтал с ними на палубе и пригласил к обеду, а вечером за стаканом виски с увлечением рассказывал о своем домике в Шотландии.

— Я плаваю сорок лет, — сказал он, — ив будущем году — окончательно сойду на берег.

— На пенсию? — спросил Петер.

— Да, слава богу.

— Нам сказали, что вы везете нефть-сырец из Кувейта.

— Да, точно.

— Я не знаю никого, кто бы там бывал. Что, собственно, представляет собой эта страна?

— Она купается в нефти.

— Большая страна?

— Ну, как вам сказать… Не больше двухтысячной части территории Египта, но запасы нефти пока неисчерпаемы.

— У Персидского залива, кажется?

— Да.

— Британский протекторат?

— Примерно так.

— А вам не кажется, что Суэцкий кризис имеет некоторое отношение и к арабской нефти?

Капитан быстро и испытующе взглянул на Петера.

— Я не интересуюсь политикой, — заявил он.

Ивонна поспешила перевести разговор на другую тему.

— Сколько раз вы проходили канал?

— Давно со счета сбился.

— Всегда с лоцманами-египтянами?

— Нет.

— А что вы думаете об этом лоцмане, там, наверху?

Капитан замялся. Видно было, что он не из тех, кто любит расточать похвалы направо и налево. Но затем лицо его посветлело и он сказал:

— Это очень хороший лоцман.

— Иностранные лоцманы сваляли дурака, — продолжал он. — Сюда им больше не вернуться.

— Они думали, что будет война, — бросил Петер.

— Война это не выход. Если бы капитаны управляли государствами, — в голосе капитана звучала гордость, — войны бы никогда не было. Моряки всегда договорятся между собой.

— Даже если по каналу будут ходить американские и советские лоцманы? — спросила Ивонна. — Об этом поговаривают.

— Даже тогда. — И капитан повторил: — Моряки всегда договорятся.

Пройдя примерно треть канала — его длина составляет сто шестьдесят девять километров, — караван на полтора часа бросил якорь в Горьких озерах. Здесь ожидали корабли, прибывшие с севера; теперь они отправлялись на юг. Лоцман «Вибекса» отдыхал.