Первый долг

Простая мысль о том, чтобы спуститься, пугала меня.

Джетро сделала еще шаг, подлесок хрустнул под его черным ботинком. Он выплюнул:

— Я никогда не назову тебя по имени. Мной никогда снова, мать твою, не буду управлять, заставляя делать то, что я не хочу, и особенно ты. Поэтому, давай, оставайся на этом дереве. А я просто разобью лагерь внизу, пока ты не свалишься или устанешь. Меня не удовлетворяет мысль о том, что ты так умрешь. Меня не прельщает разговор, который будет, когда я вернусь с пустыми руками и только бриллиантовым воротником, срезанным с твоей безжизненной шеи, но не думай, что только поэтому ты можешь заставить меня что-то делать. Ты проиграешь.

Он ударил кнутом по стволу дерева, заставляя меня подпрыгнуть.

— Это понятно?

Подо мной закипал его нрав, покрывая меня жутким покрывалом чистой насмешки. Я прижала лоб к стволу, проклиная себя.

На какое-то мгновенье он казался нормальным.

На одну сотую минуты, я не боялась его, потому что видела в нем что-то, что, может быть, лишь может быть, было моим спасением.

Но он был отодвинут другими слишком далеко. Он достиг своего предела, и ему больше нечего было дать. Он закрылся, и краткие проблески, которые я видела, не были надеждой, они были подлинными проблесками мужчины, каким, возможно, он был прежде, чем превратился в... это.

Я начала карабкаться.

Спускаться было намного сложнее, чем подниматься. Перед глазами появились серые пятна, мои колени ослабли, а капли пота выступили на коже, даже при том, что я замерзла к тому моменту, как день сменился вечером.

Я боролась с ним и проиграла.

Пришло время встретиться лицом к лицу с будущим.

Чем ближе я была к земле, тем больше страх одолевал меня.

Я вскрикнула, когда холодные руки Джетро обернулись вокруг моей талии, оторвав меня от дерева, как будто я была засохшим цветком, и он повернул меня лицом к себе.

Его красивое лицо с острыми чертами и однодневной щетиной заволокло темнотой. Крики сов и трели, усаживающихся на ночлег птиц, окружили нас.

— Я склоняюсь к тому, чтобы высечь тебя, — его голос был пронизан холодностью.

Я опустила глаза. У меня больше не было энергии. Она была исчерпана. Испарилась.

Когда я ничего не ответила, он встряхнул меня.

— Что? Нет ответа у выдающейся Уивер, которая проклинала моего отца и братьев и заработала право убежать к своей свободе?

Я подняла взгляд, утопая в его золотистых глазах.

— Да и какой в этом смысл?

— Смысл есть во всем, что мы делаем. Если ты забыла это, тогда ты ослепла от жалости к себе.

Огненный шар вспыхнул в моем животе.

— Жалости к себе? Ты думаешь, я жалею себя?

Он покачал головой.

— Я не думаю. Я знаю. — Отпустив меня, он схватил седельную сумку, лежащую около дерева, и вытащил покрывало. Расстелив его на корнях и листьях, он сказал: — Сядь, прежде чем упадешь.

Я моргнула.

— Мы не... мы не собираемся вернуться в Холл?

Он вперился в меня взглядом:

— Мы поедем туда, когда я, черт побери, буду готов. Садись.