Тропа ночи [litres]

Салем зевнул, потянулся, поскреб когтями звездный узор на одеяле.

«Сабрина, час еще слишком ранний для нагнетания тревог».

Он соскочил с постели, затрусил прочь, открыл дверь носом и пошел искать пропитания. Из кухни в открытую дверь сочился аромат тети-Хильдиной стряпни. Надеюсь, сегодня она никуда не добавит глаза головастиков.

Я со вздохом встала с кровати. Вздремнуть уже не удастся. Быстро натянула легкий свитер и короткую юбку, но не стала, как обычно, крутиться перед зеркалом. Оделась я только потому, что в последнее время в нашем доме всегда было полно народу.

Я вошла в кухню. Увидев меня, тетя Хильда просияла:

– Милочка моя, что-то ты сегодня рановато!

От горячего кастрюльного пара ее волосы закучерявились золотистым облаком. На тетушке был фартук с надписью «Секс-ведьма» – его подарил доктор Цербер, ее приятель. Но при виде моего лица тетушкина улыбка слегка померкла.

Тетя Хильда любила принимать гостей – чем больше народу, тем больше восхищения ее кулинарными шедеврами. А сейчас она осталась единственной из Спеллманов, чья любовная жизнь цвела пышным цветом. Бойфренд моего братца Эмброуза погиб от рук охотников на ведьм. Муж тети Зельды, отец Блэквуд, бежал из страны, а перед этим попытался истребить весь наш ковен. А мой парень сидел взаперти в преисподней.

Но, невзирая на все свои невзгоды, я желала тете Хильде вечного счастья.

Я кое-как выдавила ответную улыбку:

– Доброе утро.

Тетя Хильда заключила меня в объятия. От нее пахло розмарином и полынью, ведьмиными травами и детской любовью. Она погладила меня по голове:

– Садись, я тебе вафель испеку.

Я села за кухонный стол, и мне, несмотря ни на что, стало спокойнее. Как приятно иногда побыть наедине с тетушкой.

Стоило мне это подумать, как дверь распахнулась. Я сначала вздохнула, потом подняла глаза – и просияла.

В этом доме, полном ведьм, был и один человек.

В кухню вошел Харви, один из моих лучших друзей на всем свете. На руках он держал юную ведьмочку по имени Элспет. Она была завернута в одеяло и обвивала его руками за шею.

При виде меня он улыбнулся:

– Привет, Брина!

Я строго сказала себе, что надо ему улыбнуться, и только потом поняла, что при виде него губы сами собой растянулись в улыбке.

– Привет! Не знала, что ты здесь.

Харви усадил Элспет в кресло-качалку, подоткнул одеяло.

– Элспет не хотела оставаться одна, вот я и заночевал у нее в комнате. Мисс Спеллман разрешила. – От смущения он опять назвал тетушку «мисс Спеллман», хотя она уже лет десять требовала, чтобы ее звали Хильдой. – Надеюсь, ничего страшного.

– Конечно, – в один голос отозвались мы с тетей Хильдой.

Мы обменялись улыбками. Три огонька, набиравшихся яркости в отражении друг друга.

Харви присел возле кресла-качалки и шепнул Элспет:

– Хочешь, принесу тебе подушку под спину?

– Хочу, красивый человек, – просияла Элспет.

– Странно слышать, когда меня так называют. – Харви похлопал ее по руке и отправился искать подушку.