О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике

ГЛАВА 7

Послевоенные надежды

МИКОЯН в конце войны был в приподнятом настроении, по крайней мере, так он об этом вспоминал. Он надеялся, что будут изменения к лучшему. Сталин во время войны снова показал себя с лучшей стороны, команда хорошо работала вместе. Советские люди возмужали («война оказалась большой школой для политического воспитания»), а служба в армии привела к товарищескому демократизму среди миллионов солдат. Контакты с Европой на последних этапах войны расширили горизонты (Микоян говорил о горизонтах для обычных людей, но он вполне мог иметь в виду и команду) и показали, что возможен лучший уровень жизни. Микоян не мог представить себе, что авторитарные репрессии 1930-х годов повторятся. Он ожидал возвращения к политической системе 1920-х годов, до коллективизации и Великого перелома, когда в партии преобладали «демократические формы отношений». На самом деле он был уверен, что так и будет, и это наполнило его «чувством радости». Многие в стране разделяли надежды Микояна, и, вероятно, вместе с ними их разделяла большая часть команды[546]. Но не Сталин. Очевидно, у него было другое представление о нормальной жизни, к которой должен вернуться Советский Союз, в которой большую роль должны были играть довоенные концепции «борьбы», «бдительности» и «врагов».

В конце войны было два взгляда на Советский Союз. С одной стороны, он одержал славную победу и впервые стал сверхдержавой, новой империей, охватывающей большую часть Восточной Европы. Другая точка зрения заключалась в том, что это была опустошенная страна, стоящая перед огромной задачей послевоенного восстановления. Сталин и команда имели в виду оба эти взгляда, хотя в отношении средств восстановления и ключевых вопросов послевоенных отношений с Западом в команде были некоторые расхождения во мнениях.