Вечность по имени Любовь [calibre 4.99.4]

Все, началось. Валентина села на лавочку и предалась воспоминаниям. Она вспомнила, как увидела его на собеседовании. Она обомлела, он стал ее единственной мечтой. Но была Люба. Профессор Корецкая - не та женщина, которую можно было с легкостью заменить. Она была красива, невероятно умна, но ей было под сорок. Валентина стала одеваться, как она, и краситься, как она. И получилось. Борисов улыбался при каждой встрече с Валентиной, но вот говорил он с ней, как с Любой. Пришлось много заниматься, учить, пытаться соответствовать. Полтора года упорного труда и упорного соблазнения, и он сдался. Люба была в Америке. Она засиделась с ним допоздна. Борисов был джентльменом и отвез ее домой. Перед тем как выйти, она бросилась ему на шею. Поцелуй был долгим. Она пригласила его домой, и он остался. Наутро он сказал, что продолжения не будет, что у него семья, он любит жену, что скучает по жене, а Валентина сильно на нее похожа. Но он ошибся, это была не последняя их ночь. Они прятались от Любы, и это щекотало нервы. Вскоре она поняла, что надо бы порвать с молодым любовником - интерном Корецким. Тем более, что он, вроде, брат Любы. Мальчик был хорош, темпераментный, напористый, умелый, но слишком молодой. А вот Борисов - мечта. И она начинала сбываться. Секс с Борисовым стал регулярным. Люба вела себя, как обычно, она, видимо, не догадывалась. Но Валентина стала ловить себя на том, что она ревнует к жене. Ревность достигала апогея, когда он ее, как бы невзначай, называл Любой. Тогда она решила, что если она забеременеет, то сможет заполучить его совсем. Она смогла, но решила приберечь эту новость на крайний случай. Как-то она завела с ним разговор о более серьезных отношениях. Он вспылил, напомнил ей, что женат. Она расплакалась. Он сказал, что никогда, ни при каких обстоятельствах не оставит жену. Пришлось снова занять выжидательную позицию. Только вот ребенок в животе рос. А потом их застала его дочь… Это был шок. В один момент она поняла всю абсурдность своего положения. У него с Корецкой четверо детей. А Валера, с которым она спала больше года, его сын. Ей пришлось отступить. Она ушла с работы, но с ним не встретилась, ни объяснений не сожалений, ни даже простого звонка по телефону, только ребенок в животе. Ей было очень тяжело. Мама только усугубляла ее депрессию. Она все время пилила, ругала, требовала, чтобы Валентина прервала беременность. Только вот срок уже был большой. А она все надеялась, что Борисов позвонит, и она ему скажет, что сохранила его ребенка, что любит его и ждет. Но он не позвонил, никогда. Она родила Машу. Чувств к девочке у нее не возникло, мать настаивала на передаче ребенка в детский дом, но Валентина еще верила в возможность возобновления отношений с Борисовым. Она оставила дочь у матери и уехала в Европу. Там она встретила своего будущего мужа. Она снова жила и была счастлива. Через несколько месяцев они поженились, год счастья пролетел незаметно. Она решила перевезти в Германию маму, но встал вопрос о девочке, тогда она действительно мешала. Валентина вернулась в Москву, но дальше была авария… Первым человеком, которого она увидела, когда очнулась, была Люба. Кроме дикой физической боли, пришла душевная, и по шкале от одного до десяти она была на пятнадцать. Она поговорила с Любой на следующий день, сердце разрывалось на части. Корецкая не развелась с Борисовым, кроме того, по всей видимости, все плохое осталось позади, и они были счастливы. По крайней мере, Люба выглядела счастливой. И тогда она сообщила ей о ребенке. "Вот, получи, - думала Валентина, - никогда ты не сможешь жить спокойно, зная, что в детском доме у него ребенок". Но Борисов забрал ребенка, явно с одобрения Любы. Это был очередной удар. Любу она больше не видела, Борисова тоже. После выписки она вернулась к мужу, через пару лет он начал настаивать на рождении ребенка, но, видимо, авария и травмы сделали свое дело и все кончилось. Она вернулась в Москву. Работала в больнице. Иногда издали видела Борисова. Пару раз ходила на его лекции, но он ее не заметил. А потом пришла тоска, одиночество навалилось и стало невыносимым, скоро ей будет сорок. Все чаще и чаще она вспоминала о дочери…