Сын капитана Алексича
- Автор: Уварова Людмила Захаровна
- Год: 1964
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Сын капитана Алексича». Краткое содержание книги:
Настоящая книга является шестой по счету книгой писательницы.
Герои ее — наши современники, молодые и пожилые, каждый со своим характером, со своей судьбой.
Читатель познакомится со старым капитаном, заменившим отца мальчику-сироте («Сын капитана Алексича»), с молодой женщиной, любящей и любимой, перед которой неожиданно встала дилемма — строить свое счастье на обломках чужой любви или же пожертвовать своей любовью во имя высших человеческих побуждений («Сиреневый бульвар»), с бывшими питомцами детского дома, которые Один раз в году собираются вместе, в день традиционной встречи, чтобы поведать о том, как сложились их судьбы («Роза ветров») с героями рассказов «Портрет сына», «Цветные стекла», «Врачебная тайна» и др.
Большинство людей, описываемых Л. Уваровой, обладают горячим сердцем, душевной стойкостью, благородством.
Новая книга Л. Уваровой современна по содержанию, поэтична и пронизана любовью и доверием к советским людям.
— Все равно, — ответил он.
— «Подмосковные вечера», — сказала Мария Михайловна, но Женя и бровью не повела, будто не слышала.
— Так ничего и не хотите?
— Ну, — сказал Михаил Федорыч, подумав, — если не трудно, сыграй-ка нам, старик, и в самом деле «Подмосковные вечера».
— Трудно? — переспросила Женя. — Мой Ива играет все, он в один миг подбирает по слуху… — И приказала мужу: — Давай, начали…
Он стал играть, а она подпевала ему, видимо, не зная слов, и смотрела в упор на Михаила Федорыча, а он отхлебывал остывший чай и постукивал в такт песне пальцами по колену.
Когда они ушли, Мария Михайловна стала убирать со стола.
— Все-таки так нельзя, — сказала она, вытирая рюмку чайным полотенцем.
— Что нельзя? — спросила Валя.
— Нельзя так обращаться с мужем.
— Почему?
Мария Михайловна взялась за другую рюмку, по казалось, слабые пальцы вот-вот выронят ее.
— Ладно, — сказал Михаил Федорыч с чуть заметной досадой, — давай уж я сам.
Потом посмотрел на жену, вытянул губы трубочкой, словно хотел засвистеть, да раздумал.
— А ты, Маша, в самом деле, взялась бы за себя…
— Как взялась? — спросила Мария Михайловна.
— Платье бы, что ли, какое-нибудь поизящнее сшила, финтифлюшки бы навесила, — почему нет?
Толя неожиданно вступился за мать:
— Что ты, папа? Какие еще маме финтифлюшки?
— Ну, какие, — сказал отец и похлопал себя по шее, дернул за ухо, — вот сюда и сюда, чем плохо?
— Очень даже плохо, — отрезал Толя, — маме это ни к чему.
— Просто это не всем идет, — примирительно заметила Валя, обращаясь не то к брату, не то к отцу. — Кому идет, а кому — ни в какую…
Она любила, чтобы в доме был покой и мир.
Утром, когда они шли в школу, Толя сказал сестре:
— Стерва она, видно, препорядочная!
— Кто? — не поняла Валя.
— Это самая, вчерашняя…
— Женя? — удивилась Валя. — Что ты, она прелесть!..
Все люди казались Вале хорошими, замечательными.
— Никакая она не прелесть, — жестко сказал Толя. — Она стерва. Ты заметила, как она на папу смотрела?
Валя засмеялась:
— Смотрела? Ничего я не заметила. Просто надо было на кого-то смотреть.
— Ты меня не уговаривай, — отрезал Толя. — Я знаю, что говорю.
Весь день в школе он был сердитым, ни с кем не разговаривал. Перед глазами стояло, не уходило ненавистное лицо Жени с поблескивающими глазами и длинными голубыми сережками.
Потом все забылось, постепенно стерлось из памяти, и, когда Михаил Федорыч как-то сказал, что Иван Петрович и Женя уехали в Ригу на работу, Толя равнодушно отозвался:
— Вот как? Ну и пусть…
А Мария Михайловна пожалела:
— Он, наверное, играть разучится…
И все удивленно на нее поглядели. Она умела, как никто, сказать невпопад, не то, что нужно!
Однажды вечером к ним явился директор школы, в которой учились Толя и Валя.
Он стоял на пороге, держа под мышкой большую кожаную папку, и, чуть смущенно улыбаясь, глядел на Толю, открывавшего ему дверь.
— Мне нужен Михаил Федорыч, — сказал директор.
Сердце Толи сжалось. На прошлой неделе он сбежал с последнего урока — черчения, а третьего дня подрался во дворе школы, и вот, очевидно, директор пришел поговорить с отцом.
— Папы нет дома, — пробормотал Толя.
Из комнаты вышла Мария Михайловна, узнав директора, испугалась, но постаралась скрыть свой испуг.
— Очень, очень рада, — бессвязно заговорила она, — милости просим, муж скоро придет…
— Я знаю, — сказал директор, снимая пальто, — с ним давеча сговорились по телефону.
Он прошел в столовую, сел на диван. Он был толстый, с большой лобастой головой и курчавыми волосами. У него были круглые глаза, круглые тугие щеки, круглый рот, почти всегда полуоткрытый.
Если бы не склеротические красные жилки на носу и на висках и не морщины на лбу, он был бы похож на упитанного, рано вытянувшегося подростка.
Слегка позевывая, он вежливо слушал Марию Михайловну, которая старалась развлекать его рассказами о составе абонентов своей библиотеки и о все более растущих вкусах широких читательских масс.
Должно быть, ему и невдомек было, что Мария Михайловна, как и всякая мать, несколько обеспокоена его визитом, не знает, как подойти, чтобы узнать, зачем он пришел и почему ему нужен именно отец.
Наконец, исчерпав свой рассказ о читателях и книгах, она решила спросить его напрямик:
— Как там наши дети? Не натворили ли чего-нибудь такого?
Она с трепетом ждала ответа директора, но он покачал головой и ответил с достоинством: