Кто здесь хозяин? [Новеллы]

Пинок

Поезд, словно крадучись, с едва слышным перестуком колес катил вдоль ветхого перрона Дзелквиани.

Дежурный забыл объявить о прибытии поезда; впрочем, в этом не было необходимости. Движение на станции было минимальным: в половине восьмого прибывал поезд Тбилиси — Дзелквиани, а после обеда — Ткибули — Дзелквиани.

Высокий мужчина в сером свитере, стоявший на лестнице полумягкого вагона и с безадресной улыбкой смотревший на дождь, впервые видел город Дзелквиани.

Не дожидаясь остановки поезда, он спрыгнул с подножки, тщательно застегнул плащ, перенес в правую руку большую полупустую сумку с надписью «СССР» и, не высматривая, подобно другим, знакомых и встречающих, прямиком зашагал к выходу.

Дождь — словно он ждал прибытия поезда — полил сильней.

С той минуты, как миновали станцию Аджамети, слово «дождь» произносилось в вагоне значительно чаще всех других. Вот и сейчас торопливо разбегающиеся в разные стороны люди говорили об одном:

— Давно у вас тут льет?

— Со вчерашнего дня не переставая.

— А как в тех краях?

— Куда там! За Ципским туннелем грязи даже ранке приложить не найдешь. Сушь!

— Все здесь не по-людски, будь оно неладно!

— О чем ты?

— Дожди заладят — пиши пропало; ветры задуют — пока душу не вымотают, не улягутся.

— Ты куда?

— Пойдем в сторонку, переждем, может, хоть немножко уймется.

— Ну вот еще! Дождешься тут, как же! Если ждать, пока он уймется, заночуешь на вокзале.

— Погоди, не беги так, никуда твой дом не денется!

— Идем, идем, скорее! Не бойся, не растаешь от дождя. Слышишь, что ли? Детей целую неделю не видела, не могу больше, сама не своя.

— Хороши дети, ей-богу! По три кувшина вина в один присест выпивают.

Наш знакомый решил спуститься на площадь и заскочить в троллейбус, чтобы доехать до гостиницы. Еще с высоты вокзала он увидел возле памятника Ленину три выстроившихся в ряд троллейбуса № 5. Но в них почему-то никто не садился. Пассажиры, промокшие вплоть до потайных карманов — «пистончиков», упрямо толпились на остановке такси.

Подвернув обшлага брюк, наш знакомец зашагал было по лестнице вниз, но тут кто-то нагнал его сзади и, силой вырвав из рук сумку, категорически потребовал:

— Давай-ка, приятель, свою сумку!

Приезжий испуганно оглянулся.

— Вания?! Откуда?

— Вот и уважай после этого такого человека! Шагай, шагай, видишь — у меня с ушей водопады льются.

— Неужели меня пришел встречать?

— Нет, моего прадеда, Павле Матарадзе!

К этому времени они сбежали с лестницы и, как цирковые акробаты, забалансировали и запрыгали между лужами, скопившимися в неровностях плохо уложенного асфальта.

— Куда это ты направился? — крикнул Вано Матарадзе вслед ушедшему было вперед гостю.

— Да вот троллейбус пустой.

— Не начинай, ради бога, — троллейбусы, омнибусы! До троллейбусов мне сейчас?

Гость засмеялся:

— Но он же довезет до гостиницы.

— Кита, я свое дело знаю. В Тбилиси я возражал тебе в чем-нибудь? То-то… А здесь ты гость, а я хозяин. Все!

Что оставалось делать Ките? Ему очень не хотелось стоять под проливным дождем в безнадежной очереди на такси, но пришлось подчиниться.

— Откуда ты узнал о моем приезде?

— За это я тебе попозже выговор объявлю. Неужели о твоем приезде я должен узнавать от Муртаза Чабукиани?

— Муртаза я встретил в Тбилиси, он там на каких-то курсах. Уже вернулся?

— Завтра приезжает. Позвонил, сказал, что тебя на днях к нам командируют. Когда? Куда? К кому? Ищи ветра в поле. Третий день прихожу поезд встречать.

— Да что ты говоришь! Не хотел тебя беспокоить.

— Давай мы сперва вот что выясним, — посерьезнел Вано Матарадзе. — У тебя есть в Дзелквиани такой же друг, как я?

— Нет, — искренне ответил Кита.

— Тогда разговор закончен. Ты первый раз в Дзелквиани, верно?

— Да. — Кита с детства мечтал увидеть этот город. Из всего слышанного и читанного о нем он представлял себе его, брызжущим солнцем и юмором, на диво гостеприимным, в высшей степени колоритным.