Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма.1945–1953 гг. [litres с оптимизированной обложкой]

Религиозная жизнь крестьянства как носителя традиционно-нравственных ценностей в советском социуме неоднократно привлекала внимание историков, этнографов и культурологов. В большинстве работ рассматривается дореволюционный, традиционный крестьянский миропорядок[866]. В целом для современной историографии религиозной жизни советского общества характерно рассмотрение вопросов взаимоотношения власти и церкви, религиозной политики государства, участие религиозных организаций в патриотической деятельности, а конкретные религиозные практики различных социальных групп и представителей правящей партии нередко остаются за рамками исследовательского интереса.

Особенно много случаев соблюдения религиозных обрядов членами партии отмечалось в послевоенное время в сельской местности. Как известно, сельская культура в сравнении с городской сформировала особую систему ценностей и идеалов. Ей присущи консерватизм, традиционализм и коллективизм. Особая роль в сельской культуре отводилась религии, которая не только служила средством единения человека с Богом, но и являлась важным каналом трансляции социокультурного опыта и духовно-нравственным основанием крестьянской идентичности. Архивные документы свидетельствуют о том, что даже в годы активной антирелигиозной борьбы в селах и деревнях Ульяновской и Куйбышевской областей действовали религиозные объединения верующих, а сами колхозники продолжали – по возможности – соблюдать религиозные нормы. Не случайно в своем первом отчете за 1945 г. уполномоченный Совета по делам религиозных культов по Куйбышевской области отмечал, что в сельских районах задолго до регистрации в органах государственной власти в 1945 г. действовали 18 мусульманских религиозных обществ[867], которые являлись «исторически сложившимися и организационно крепкими организациями»[868].

Сельские коммунисты, хотя и разделяли догматы марксизма о возможности построения бесклассового социалистического общества, в отношении к вере не всегда занимали крайне негативную позицию и от своих религиозных убеждений старались не отказываться. Как отмечал председатель Ульяновского обкома ВКП(б) И. Терентьев в 1947 г., только в одном колхозе «Ключи» «из 11 коммунистов, состоящих на учете, 7 человек встали на путь отправления религиозных обрядов»[869].

Во второй половине 40-х – начале 50-х годов «совершение религиозных обрядов со стороны семей членов ВКП(б)» на селе было распространенным явлением[870]. Немаловажную роль в этом играла сила традиций и родительского авторитета, несмотря на то что значимость традиционных авторитетов и ценность самого сельского образа жизни в глазах крестьянства в годы первых пятилеток претерпела значительные трансформации, особенно в молодежной среде[871].

С 1945 г. сельское мусульманское и православное население Куйбышевской и Ульяновской областей начинает активно ходатайствовать об открытии молитвенных учреждений в своих селах. Уполномоченный по делам религиозных культов по Куйбышевской области Ф. Работалов отмечал, что в «числе лиц, подписавших заявления о регистрации религиозного общества, фигурируют и руководители сельсоветов и даже состоявшие в ВКП(б)». Так, ходатайства об открытии мечетей в селах Ново-Усманово и Алькино Камышлинского района было подписано председателем сельсовета Шамардановым и секретарем Муллабаевым[872]. Ходатайство об открытии мечети в с. Поповка Чердаклинского района Ульяновской области в 1947 г. подписали 25 колхозников, среди которых были и члены ВКП(б).