Вор из шкатулки архимага

А теперь он сдернул меня с небес на землю. Навис надо мной, устроив руки по бокам от моей головы, и развратно ухмылялся. Дикая дрожь колотила проклятое тело. Совсем не скрыть чувства. Я полностью обнажена, беспомощна, раскрыта и тонкая прослойка ткани не в счет.

Янтарные глаза выжигали мне душу. Гори, гори, дотла. Вместе с любовью. Разве оттолкнула бы, будь у меня свободны руки? Нет, ни за что.

Я бы первая коснулась к нему, чтобы ощутить волшебство прикосновения кожи к коже, прежде недоступное мне.

Но Деян выбил право быть первым. Провел костяшками пальцев по моей щеке — с той нежностью, с которой оберегал растения. И в моей груди так безумно сильно защемило, что слезы скатились с уголков глаз.

Я цветочек. Его руки могут быть ласковыми, поливать, лелеять, но они могут жестоко выкорчевать, смять, разорвать.

— Рюи-та… — в его голосе мягко рокотал гром, отчего по коже разбегались мурашки. Щекотно, непривычно. И мало. Пусть бы говорил и говорил, не останавливаясь, и смотрел с жадностью на мои губы.

— Что?

— Почему так долго любишь меня?

К горлу подскочил колючий ком, в глазах горше защипало. Долго? Ведь он про десять лет только? А что, если двадцать? Губы дрожали, но я пробормотала:

— А что? Думаешь, не заслуживаешь любви? Знаешь же сам, что мерзавец редкостный. Тиран, изверг и садист. Таких не любят, а панически боятся. А я любила. Потому что никогда не боялась.

Я сглотнула, цепенея от внимательного взгляда янтарных глаз. Что в них? Мелькнула теплота? Или мне показалось? Я добавила:

— Теперь мне страшно.

На запястьях растворились магические кандалы. Я в неожиданности пошевелила руками. Неужели? Вроде бы проснулась магия внутри меня. Что-то осталось?

— Люби меня, — прошептал хрипло Деян и обрушился на мои губы тягучим поцелуем, придавливая своим горячим каменным телом меня к постели.

Демиурги всевышние! Я отрекаюсь от небес! Яркие взрывы в груди гремели мощнее и мощнее. По венам потекла лава с осколками разбитых границ. Губы пульсировали, горели — я неумело отвечала на поцелуй, тонула в хмельном дурмане. Но Деяну, кажется, совершенно наплевать, сколько у меня опыта. Он лишь усиливал напор, заводился, прижимался сильнее, впивался в мои губы до сладкой боли. Я несмело коснулась пальцами его спины. Кожу покалывало, а я водила подушечками по горячей атласной коже, очерчивала рельефы стальных мышц.

Колено нагло протиснулось меж моих бедер, и я поддалась, разводя ноги в стороны. Я падала ниже и ниже в своих глазах. Ни капли не могла себя заставить противиться. Ради чего? Возмездие за ложь Высшему демиургу совсем скоро настигнет, так почему не взять все от этой проклятой любви?

Я крепче впилась пальцами в мужскую спину, выгибаясь навстречу. По губам прокатился низкий рык Деяна. Его рука спустилась к бедрам и задрала до пояса сорочку.